Я знала,что он снова говорит неправду, и я не могла не оглянуться. Но Калеб использовал небольшую силу, чтобы прижать меня к груди, а затем запихнуть меня в машину. После сел сам. Как только водитель сел в машину, он приказным тоном сказал ему:
— Езжай.
Меня внезапно стала раздражать его диктатура:
— Я хочу выйти из машины, — сказала я очень спокойным тоном.
Калеб крепко держал дверь машины, проявились вены на его руках. Но он всё равно сказал водителю:
— Остановись через сто метров, отдай мне ключи и выйди из машины.
Водитель утвердительно кивнул, я невольно сжала зубы.
После того, как водитель вышел, я сказала:
— Джейкоб может творить какие-то абсурдные вещи, я…
Он внезапно притянул меня к себе, от удивления я открыла рот, и он тут же его накрыл. Слишком взволнованный, он вторгся, словно что-то доказывая.
Я лишь хотела убедиться, что Джейкоб не будет больше делать всякие глупости. Если эти глупости связаны со мной, я не смогла бы избежать чувства вины. Я хотела поговорить об этом с Калебом, но он, казалось, боялся даже упоминать тот случай. Когда мы закончили поцелуй, он посмотрел на меня. В его глаза медленно вернулась нежность.
— Я в самом деле ненавижу твою мягкосердечность.
Я тихо ответила:
— Никакая это не мягкосердечность, я просто не хочу, чтобы у меня за спиной были какие-то долги. И еще, Калеб, я сейчас в полном ладу со своими чувствами, и тебе не нужно волноваться о моем доверии и преданности к тебе.
Он крепко обнял меня и вздохнул:
— Дело не в тебе, дело в хаосе вокруг.
После того, как я вернулась в тот день, Джейкоба уже не было.
Мы вместе
Солнечный свет проникает сквозь оконные рамы. Я села и огляделась. В простой отделке комнаты в основном преобладали черный, белый и цвет индиго. Я вспомнила, как вчера Калеб привез меня в многоэтажный дом в центре города. После этого он наполнил для меня ванну, я искупалась и затем уснула на диване.
Я встала с постели и вошла в ванную. Увидев внутри полный набор туалетных принадлежностей и женскую одежду, я не могла не улыбнуться. На этот раз я не брала вещи из Шанхая, я хотела быстро разобраться с делами, однако дел оказалось больше, чем я полагала.
Я оделась и привела себя в порядок. Только я направилась к двери и собралась нажать на дверную ручку, чтобы выйти, как услышала, что из гостиной доносятся звуки разговора.
— сегодня, этот ребенок должен вернуться в дом Миллер…
— Твой дядя Роберт связался с ее матерью.
— Калеб, а ты не хочешь тоже вернуться?
После минутной паузы, раздался голос Калеба:
— Я приеду.
Я отвернулась, легла в постель и вскоре снова уснула. В полудреме я почувствовала, как кровать с краю немного продавилась, и человек за спиной обнял меня:
— Просыпайся, завтрак готов.
— Я не голодна.
— Поешь немного, желудок скажет тебе спасибо.
Я, все ещё с закрытыми глазами, спросила:
— Она знает, что я здесь? Что сплю в твоей постели?
Почувствовав, как его тело напряглось, я развернулась и обняла его за шею, Калеб, слегка удивленный, склонил голову и поцеловал меня.
Около полудня я покинула апартаменты Калеба. Не хотела, чтобы он меня подвозил, поэтому сама вызвала себе такси, и он не стал спрашивать, куда я собралась.
Когда я приехала в дом Миллер, была осень, цветы и растения во дворе уже увяли и безжизненно поникли.
Я поклялась, что ноги моей больше никогда здесь не будет. И каждый шаг, начиная с открытия железных ворот и заканчивая дверьми дома, я тихо шептала: «Я не позволю ставить себя в неловкое положение».
Я позвонила в звонок. Кто-то открыл мне дверь и, не удивившись, что это была я, позволил мне войти.
В гостиной были Сара Уокер , Роберт Миллер и еще какие-то незнакомые мне люди.
Эдвард взглянул на меня, Сара вскочила, придерживая руки, тоже посмотрела на меня, и ее, всегда серьезное, лицо заулыбалось:
— Хорошо, что вернулась.
Я незаметно сжала кулаки, заставляя себя не показывать слабость перед другими. Лишь только мой никудышный желудок сжимался с того момента, как я переступила порог, и утренняя каша, что я с утра съела, ни капельки не помогла.