Мэри кивнула:
— И то верно, тогда спросим совета у госпожи Вайт.
Они обе пели одним дуэтом, чтобы сохранить мне самооценку. От осознания, что есть друзья, готовые таким образом защищать меня, на душе стало тепло. Но мне категорически не хотелось вновь возвращаться к прошлому.
Лицо у Дженнифер немного скривилось:
— По правде, и говорить то нечего, взаимная любовь — только и всего
— Взаимная любовь? А-а, так интересно, а я помню, что ты кружилась тогда вокруг Джейкоба, как маленькая пчелка, а он принадлежал моей Максим, этому цветочку. Ты скажи, как это превратилось во взаимную любовь? Неужто сразу после рождения застолбила?
На сей раз слова Мэри совершенно случайно заставили всех погрузить в мертвую тишину.
Перед моими глазами кружили разные круги и мушки, и я почувствовала усталость еще сильнее.
— В самом деле, — на удивление, первым, кто нарушил молчание, была Дженнифер, голос у нее был немного подавленный, — несмотря на то, что тогда у Джейкоба действительно была девушка, другие люди также имели право за ним ухаживать, не так ли?
— Дженнифер, — крикнул ей Джейкоб
— Более того, тогда…
— Достаточно! Дженнифер!
Мое сердце подпрыгнуло, и я смотрела на человека, сидящего передо мной. Совершенно точно, он злился.
Дженнифер побледнела. Она оглянулась на Джейкоба и спустя долгое время пробормотала:
— Не злись, мне уже и говорить ничего нельзя?
Ни жалоб, ни бегства со стуком двери, лишь мягкая фраза с извинениями — такая картина создавала впечатление, будто все хорошо. Я думаю, Джег действительно любит Джейкоба, раз она так осторожна и осмотрительна с ним.
Но я еще больше стала похожа на постороннего.
— Разве этот банкет не в честь Максим? Почему гвоздь этого вечера все время молчит?
Я замерла и посмотрела на говорящего. Джейкоб лениво откинулся назад, прищурив глаза и откинув руку на спинку стула с видом полного спокойствия. От той вспыльчивости, что была минуту назад, не осталось ни следа, точно как и его ранней несобранной фривольности.
— Мне нечего сказать, — тихо ответила я.
— Как же так? — притворно изумился Джейкоб, — ты столько лет пробыла заграницей, впервые вернулась, и тебе нечего нам рассказать… нам, твоим старым друзьям? — такой мягкий голос с ноткой сарказма, который только я, пожалуй, могу расслышать.
Мне было затруднительно ответить, и Танавин решил ступить на путь примирения:
— Госпожа Миллер, расскажи нам, э-э, встречала ли ты во Франции какие-нибудь интересные вещи?
Подумав немного, я честно ответила:
— Там на самом деле нет ничего интересного, — скучных занятий предостаточно, незачем о них и говорить.
Ирэнв это время хитро улыбнулась:
— Такого быть не может! Там много французских красавчиков, и наша Максим тоже такая красавица. Определенно за тобой толпой гонялись?
Я расплылась в улыбке:
— Ну конечно, во Франции много красивых мужчин.
— Тогда, должно быть, ты там немало в кого влюблялась? — спросила Дженнифер, вернув лицу естественное выражение и непринужденность.
Я взяла стоящий перед собой стакан с водой и покрутила в руке, не поддержав разговор.
— Ты болеешь, не стоит пить алкоголь, — чрезмерно сурово сказал Эд.
Будучи сейчас не особо внимательной, Ирэн и не обратила внимания, что налила в стакан. Я очень хотела пить, поэтому отпила, и поняла, что там красное вино.
Я, улыбаясь, поставила стакан. На самом деле я из тех, кто не умеет пить из-за аллергии на алкоголь. Если случайно к нему прикоснуться, тело начнет зудеть, горло заболит, а если все будет серьезней, может дойти до того, что будет трудно дышать. Касательно этого вопроса знают лишь немногие, а из присутствующих — только двое.
— Максим, ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? — сказал Джейкоб, не то улыбаясь, не то нет, и смотря прямо на меня.
— За шесть лет ты так и не изменился, — вздохнула я.
Его горящие глаза внезапно похолодели. И пятнадцати минут не прошло, как он снова стал несерьезным:
— Верно, шесть лет, 2190 дней, 52560 часов, 3153600 мин. И правда, что такие маленькие цифры могут изменить.