Мой руки упали, больше я не говорила. В конце концов, смысл этих слов невелик.
Кто знал, что Джейкоб так неожиданно закончит. Он поднялся и подошел ко мне:
— Поскольку всё сегодня ради Максим, то нам всем, ребята, нужно за нее выпить. Поздравим ее, что она «достойно вернулась на Родину» впервые за шесть лет, — закончил он и выпил содержимое залпом.
Возвышающаяся фигура, стоящая слишком близко, угнетала меня и нервировала.
— Не окажешь честь?
Я глубоко вздохнула, внутри меня словно был шип, который застрял в груди и заставлял чувствовать себя некомфортно.
— Джейкоб, — Эд, загородив, встал передо мной, в его интонации отчетливо мелькнул гнев.
Все присутствующие немного переполошились, Мэри и Ирэн поспешно приготовились встать на мою защиту. Дженнифер тоже встала с места, подошла к Джейкобу и взяла за руку:
— Что такое? Ты чего сегодня такой вспыльчивый? Ладно, не будь ребенком.
Она назвала Джейкоба ребенком? Этот мужчина с чрезвычайно опасными намерениями, что я видела в его глазах, вдруг стал ребенком.
Я подняла стакан, и красная жидкость медленно потекла по моему горлу. Я изо всех сил старалась проглотить, и все же последний глоток заставил меня поперхнуться. Я мучительно прикрыла рот и начала быстро кашлять, горячая жидкость в желудке прожгла все тело, заставила меня с ног до головы пожалеть о случившемся.
— Максим, кажется, после этого я должен серьезно за тобой присматривать, вдруг проявится аллергия… как себя чувствуешь? Я, Джейкоб, еще никогда ни с кем не был так мил, — слова, словно ветер... ветер, рассеявший не только старые воспоминания.
Ветер уносит не только воспоминания 2
Я очнулась глубокой ночью, в воздухе царил дурной лекарственный запах, вокруг стояла тишина.
— Проснулась?
Под мрачным светом лампы возле меня на стуле сидел Эд с лицом, наполненным серьезностью.
Я с трудом растянула уголки рта:
— Впервые после возвращения я сплю в таком удобстве.
После очень долгого молчания он вздохнул:
— Правда, не знаю, что тебе лучше сказать.
Честно говоря, я и сама не знала, что ему сказать. Изначально я думала, что из-за того вина я, максимум, покроюсь пятнами. Но результат, черт возьми, отправил меня в больницу — и в самом деле перебор.
— Прости, что заставила тебя волноваться, — сказала я.
— Да, тебе следует извиниться, — ответил он.
Когда мы сказали это, обстановка перестала быть настолько серьезной.
Внезапно о чем-то вспомнив, Эд засмеялся:
— Эта Ирэн громко кричала, внезапно рассердилась на тебя, а потом и вовсе заплакала.
— Да, Ирэн очень эмоциональная.
— Верно, переживала до смерти, я ее полдня уговаривал, чтобы она смогла тебя оставить, — Эд остановился ненадолго, а потом снова продолжил: — Знаешь, это раздражает, поэтому я всех выпроводил.
—Да, спасибо, — я плохо сплю весь год. Если рядом хоть какой-то шум, я точно не засну.
На самом деле спать в больнице для меня неприемлимо.
Я посмотрела на капельницу и, просительно улыбаясь, спросила Эда:
— Мы не вернемся? Не хочу оставаться в больнице.
— Подожди немного, пусть хотя бы капельница закончится, у тебя температура, — голос не жесткий, но в нем слышится настойчивость.
Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы — 1: 15 ночи, — и сказала:
— Уже поздно, иди домой, отдохни.
— Ты здесь одна, я беспокоюсь.
—Не о чем беспокоиться, тем более, я не могу спать, когда кто-то рядом.
Эд немного подумал и согласился:
— Ладно, завтра утром я снова приду, заодно принесу тебе поесть, ты определено не привыкла к здешней пище.
— Я хочу фасолевую кашу с медом.
— Понял, — Эд взял куртку и отвернулся. Остановившись у двери, он сказал:
— Отдохни хорошенько, и все будет нормально.
Я улыбнулась и ничего не ответила
Я снова закрыла глаза, вспоминая Джейкоба. Столько лет прошло, а то, былое, снова угнетает. Следует пустить все переживания по ветру.
Сквозь сон показалась, что вошел какой-то человек. Перед этим я выпила таблетки от простуды и настолько устала, что не могла открыть глаза. Я почувствовала, как чья-то прохладная рука легла поверх моей. Мне не понравилось это прикосновение. Я хотела было убрать свою руку, но хватка усилилась.