Уже у дверей на лестничную площадку их угораздило столкнуться с одним из медиков, который, кажется, как-то был с ними в каранте на задании. Медик слегка изменился в лице при их виде и остановился. Марк, шагая к лестнице, чувствовал спиной его задумчивый взгляд.
— Рина, нас узнали, — с отчаянием сообщил он наставнице.
— Нилана, давай живее, — тихо велела та в спину девушке.
— Нельзя, — несчастным голосом отозвалась медика. — Правила безопасности… Запрещено бегать, сразу же остановят…
Здесь действительно было чертовски холодно — холоднее, пожалуй, чем на улице. Несмотря на такую же отделку, как и на верхних этажах, ощущался некий подземный дух. Марк ёжился — всё это до боли напоминало ему подвал человеческой фабрики с импровизированными камерами для людей-заключённых и гудящим энергосборником посередине…
Слева тянулись двери лабораторий, если верить табличкам; справа же располагались ниши — некоторые пустые, некоторые закрытые белыми медицинскими ширмами с традиционной красной полосой посередине.
Кроме них троих в коридоре никого не было — видно, остальные медики тоже недолюбливали это место. Лишь за дверями мелькали эмоционалы нескольких лаборантов. Один из них, услышав шаги, выглянул из-за двери и тут же с разочарованием нырнул обратно, не признав в них того, кого ждал.
— Даже если тот медик узнал нас… — осмелев, поделился Марк вслух своими мыслями с наставницей. — Откуда он знает, что нас ищут? Может, он просто удивился, потому что не ожидал нас здесь встре…
Его оптимистичные рассуждения были бесцеремонно прерваны первым воплем тревоги. Здесь, под землёй, она звучала приглушённо и оттого вдвойне жутко. Вдобавок к морозным, по коже побежали ещё и мурашки отчаяния.
— Следи за ней! — выкрикнула Карина, бросаясь вперёд.
Марк, с ноги захлопнув распахнувшуюся было дверь ближайшей лаборатории, подхватил Нилану под локоть и чуть ли не волоком потащил прочь, к лестнице наверх, где наставница уже вовсю отбивалась от кого-то не на шутку дерзкого.
— Вот надо же было ему сюда припереться, — цедил Марк, устанавливая барьер свободной рукой. — Что боевому медику понадобилось в такой дыре?..
— Сам ты дыра, — обиделась Нилана, настойчиво высвобождаясь из его хватки. — Может, опекунов пришёл навестить.
— Вперёд! — велела наставница, аккуратно протягивая руку к виску валяющегося под ковром медика. — Дуэт-два. Где выход?
— Прямо по коридору, потом налево, — с готовностью отозвалась Нилана, с опаской глянув на лишённого сознания бедолагу. — Но коридор длинный.
— Чёртовы ваши коридоры, — буркнула рубра. — Окна там большие?
Получив растерянный кивок, она рванула вверх по лестнице. Марк заспешил следом, снова схватив медику под локоть. Хоть сейчас она и держалась храбро, он ещё помнил, что с ней бывает в трудные минуты — не хотелось бы потом разгребать последствия.
— Окошко без решётки! — обрадовалась Карина, повертев головой.
Коридор оказался полупустым: лишь несколько стариков и молодых медиков жались спинами к алой полосе, растерянно глядя на выпрыгнувших из подвала форсов.
Марк в несколько прыжков оказался у окна, поспешно выглянул наружу и занёс руку для удара, чтобы выбить стекло…
Враждебный эмоционал за углом он видел, но надеялся успеть. Не тут-то было: светловолосая медика стремительно выпрыгнула в коридор и тут же, не задумываясь, швырнулась ударной волной — словно знала, кого увидит и куда бить.
Это лицо Марк хорошо помнил. Оно впечаталось в память, стало одним из ключевых образов той ночи, когда безжалостное излучение блокатора и яд в крови, объединившись, чуть не унесли их жизни. «Глотай, — шептала она тогда, пытаясь разжать ему зубы жёлтой таблеткой. — Глотай и запивай». Кто знает, может те таблетки и спасли им тогда жизнь.
Он не хотел сражаться с ней, не хотел причинять вред. Что ей наплели про беглецов, что она так яростно на них бросается?
Удар, которым он уже метил было в стекло, пришлось разворачивать. Две жёсткие волны столкнулись в воздухе, взорвали пространство звенящей рябью. Отголоски удара отскочили от барьера Карины.
Кто-то из местных медиков испуганно вскрикнул.