— Эй, Арон, — раздался негромкий оклик за плечом.
Он обернулся. Денс, один из курсантов, уже полностью оделся, но выходить из шатра вслед за остальными не спешил.
— Мне не показалось? — с блеском в глазах прошептал он. — Твоя девчонка сегодня спала с тобой?
— Показалось, конечно, — не моргнув глазом отозвался Марк, хотя внутри всё оцепенело. — Ты же знаешь, командир бы с меня шкуру за такое содрал.
— Именно, — кивнул настырный Денс, не сводя внимательного взгляда с лица товарища. — Нужно, наверное, немало нахальства, чтобы так нарушать правила. Интересно, за связь с малолеткой тебя наконец вышвырнут из…
Рука сама метнулась к горлу тщедушного вирошца. Тот выпучил глаза, но не издал ни звука.
— Шиви — душевнобольная, — медленно, чуть ли не по слогам принялся объяснять Марк. — Иногда ей бывает плохо и страшно. Поэтому она иногда ведёт себя странно. И нужно быть последним отморозком вроде тебя, чтобы обидеть её в такие моменты. И если ты только попробуешь своим поганым языком…
— Я понял… — просипел побелевший Денс. — Пусти…
Марк разжал пальцы, ругая себя последними словами за то, что сорвался. Затравленный взгляд Денса не обещал ничего хорошего. Разболтать, может, и не разболтает, но случая сделать какую-нибудь иную гадость теперь не упустит. Чёрт, надо было попробовать по-хорошему…
— В чём дело? — рявкнул командир, заглядывая под полог. — Почему ещё не на построении?
— Виноваты, сержант Брунор! — вытянулся по струнке Марк. — Курсанту Денсу стало дурно, я помогал.
— Дурно? — сержант обеспокоенно уставился на ещё бледноватого парня. — Опять? Ради Всевышнего, только не это, сегодня же выпуск… Денс, зараза, пулей в госпиталь! Курсант Арон, марш на плац.
Шагая мимо сержанта прочь из палатки, Марк подумал, что всё-таки от этого приключения колоссальная польза — навык врать и притворяться он за долгие пятидневья прокачал на славу.
***
В этот раз намечалось нечто грандиозное, если судить по количеству и рангу офицеров, съехавшихся в лагерь якобы принять присягу у курсантов-выпускников. Торжественная часть была назначена на вечер, а сейчас вовсю шли приготовления к совещанию. Абсолютно всё в приличном радиусе вокруг штаб-палатки убрали — и шатры помельче, и нагромождения ящиков, и повозки. Всё, что могло служить укрытием. Можно было не сомневаться: как только участники совета скроются в шатре, на освобождённом месте вырастет оцепление.
Но для него это значило лишь одно: подслушать следовало, чего бы оно ни стоило.
— Ты в порядке? — обеспокоенно шепнул он, когда наставница наконец объявилась рядом.
Карина рассеянно кивнула. Впрочем, весь её вид говорил об обратном. Если за ночь ей и стало легче, теперь недомогание явно вернулось.
Но если замкнуть цикл прямо сейчас — завопит мати, и совещание могут отменить. Хотя… чёрт с ним.
Он оглянулся: место неплохое, неприметное, на ящиках у склада. Народу много, все суматошно снуют туда-сюда — тоже на руку. Главное, не попасться. Прошлый раз, когда он сам замыкал цикл, сержант как-то вычислил направление. Ворвался в медицинскую палатку, где валялся Марк, окатил подозрительным взглядом. Если мати показывает направление, если она покажет его и в этот раз — наставница окажется под двойным подозрением. Впрочем…
Карина тронула его за руку и, поймав взгляд, жестом велела уходить.
— Попробуешь? — шепнул Марк, снова оглядываясь.
Она едва заметно кивнула.
Он вздохнул, поднялся и сосредоточенной походкой направился прочь, на другой конец лагеря. Оглянувшись через плечо, обнаружил наставницу, свернувшуюся клубочком на ящиках и будто бы спящую. Ничего удивительного, она и правда так время от времени делает. А большинство окружающих привыкли не замечать снующую под ногами ненормальную девчонку — как что-то неудобное, стыдное; проще было притвориться, будто её и не существует вовсе.