Наставница, закусив губу, утопила рычаг хода. Механизм протестующе взревел, взвизгнули о бетонный плац колёса, и огромный перевоз натужно рванул вперёд, прямо к ограждению — видно, старшая решила, что так будет безопаснее, чем проезжать между дозорных башен. Ветер ударил в лицо, чуть не выбив дыхание.
Марк ломал голову, как бы передвинуть барьер, чтобы прикрыть отступление — но стрельба внезапно прекратилась. Вслушавшись, сквозь грохот мотора и свист ветра он уловил отрывистые команды.
— Они отпускают нас, — сам себе не веря, выкрикнул он. — Отпускают, Рина!
— Не радуйся, — мрачно отозвалась она. — Рано. Держись!
Он поспешно схватился за ручку на панели. В следующий миг тряхнуло по-серьёзному: перевоз на всём ходу врезался в стену частокола, что окружал лагерь. В лицо полетели щепки. С жутким скрежетом металла и треском дерева массивная машина проломилась было наружу, но, видно, зацепилась колесом — крутанулась, забуксовала и начала валиться на бок.
— Пригнись! — в отчаянии проорал Марк, выбрасывая руку в сторону Карининого окна.
Волна энергии прошуршала над головой наставницы, разбилась о покосившийся частокол. Отдачей машину отбросило прочь. Карина яростно крутанула рулевое колесо и всё-таки ухитрилась выровнять изувеченный перевоз.
Марк совершенно не к месту подумал, что раньше она бы уже с десяток раз крепко выругалась. А теперь въелась привычка молчать…
Высунувшись в выбитое окно — боковое зеркало оторвало при встрече с частоколом — Марк удостоверился, что погони нет. Военный перевоз свободно, лишь подпрыгивая на кочках, катил в темноте по осенним вирошским лугам. Слева, на востоке, занималась рассветным заревом линия горизонта.
Он откинулся на сидение и рассмеялся. Наставница покосилась на него с лёгкой усмешкой.
— Им запретили нас убивать, — пояснила она. — А живыми мы им не по зубам. Вызвали подмогу — летунов, наверное. Вопрос только в том, как скоро они нас найдут.
— Это… плохо, — Марк подобрался. — А Орт, ребята?
— Они слишком далеко, не успеют. Возьми камень, пообщайся.
Марк ещё раз выглянул в окно, потянулся к ней и осторожно снял через голову шнурок. Тёплые, согретые её телом камни лежали в ладони. Отодвинув в сторону свой собственный, он сжал кристалл Ортея.
Что случилось?
Марк слегка растерялся. Ментальная речь ему всё никак не давалась — да и, честно говоря, некогда было практиковаться. Его пределом оставались простенькие эмоциональные импульсы, сигналы, образы. Он понятия не имел, как общалась с куратором Карина, как передавала ему те сведения, что им удавалось подслушать.
— Просто говори, — посоветовала наставница, не выпуская руль. — Или шепчи. Он разберёт.
Маркий, чёрт бы тебя драл, что там у вас? Где она?
Ну да, со вздохом вспомнил Марк. Ортей что угодно разберёт. Он прикрыл глаза и набрал в лёгкие побольше воздуха — разговор предстоял долгий.
***
День выдался необыкновенно солнечный — но колючий студёный ветер то и дело безжалостно резал тёплые лучи.
— Пора, — шепнула Карина.
Марк медленно кивнул, но всё же переспросил:
— Уверена?
— Так будет хоть какой-то шанс.
Он пожал плечами и на выдохе, уже привычным усилием разорвал круг безмятежно текущей по телу магии. Вслушался в мимолётное, тоскливое чувство ускользающих нитей присутствия — своей и наставницы.
Карина сползла на землю по стене заброшенной, полуразваленной постройки на краю пустыря, где они остановились перевести дыхание. Марк опустился рядом — тоже одолело головокружение. Помолчали, прислушиваясь к редким звукам.
Разбитый перевоз они бросили у окраины. Повезло — до того, как закончилось топливо, попалось поселение — крупное, но тихое. То ли большая деревня, то ли городок. Марк упрекал себя за то, что не удосужился изучить карту, пока была такая возможность.
Если кто из местных и заметил их прибытие, разузнавать подробности не решался. Да и вирошская военная форма, похоже, служила ответом на многие вопросы.