Техники мигом подобрались. Хорошо. По крайней мере, слыхали уже, чем теперь занимается «Мост». Это значительно упрощает дело.
— Картинку и звук из камеры с пленными ареносцами.
Один из служивых замахал рукой, указывая на экран перед собой. Хотя бы догадались следить, уже неплохо.
Даже на сетчатом экране видно было, что камера чистенькая, светлая, с белеными стенами и вполне приличными койками. Одна из коек была занята весьма крупным парнем — ноги пришлось согнуть, чтобы поместились, а плечи оказались шире матраца. Кажется, юный форс всё ещё валялся без сознания. В отличие от его мелкой подружки, что примостилась на полу, привалившись затылком к плечу товарища и уставившись прямо в зрачок визора. От этого взгляда с экрана мурашки бежали.
— Как будто она нас видит, правда, господин заместитель? — позволил себе нервный смешок дежурный.
— Какого демона они у вас в одной камере? — сухо поинтересовался толстяк.
— Так визор же… — забормотал командир за его плечом. — Визор же в изоляторе только один, господин заместитель… Нам обычно без надобности…
— Понятно. Этот ещё почему не очнулся?
— Ему большая доза досталась, господин. Сам крупный, легко попасть, так ещё и напарницу пытался закрыть собой. Мы вкололи антидот, скоро уже должен…
— Дознавательная готова?
— Да, господин, разумеется. Всё готово… Желаете присутствовать при…
— Ясное дело, желаю, дубина! — вышел из себя толстяк, оборачиваясь. — Или ты считаешь, я примчался сюда посмотреть на парочку полуживых колдунов в клетке?
— Н-нет, господин…
— Та свидетельница, фельдшерица — где её держат?
— Целительница Дея, господин… Мы заперли её в кабинете на втором этаже…
— Заперли?!
— М-мы не были уверены, господин. В приказе формулировка размытая, и я решил, что она может быть подозреваемой в содействии…
Заместитель устало прикрыл лицо рукой.
— Хорошо, хоть в наручники не додумались её заковать, — пробормотал он, но тут же уточнил: — Не додумались ведь?
— Никак нет, господин, — яростно закрутил головой командир. — Кабинет со всеми удобствами… Если позволите, ещё одна деталь… Нам нужно знать — чтобы дознаватель мог продуктивнее работать — который из пленных вам нужен? Кого оставить в живых?
— Обоих, — откликнулся заместитель после паузы. — Сделайте так, чтобы оба выжили. Судя по последним донесениям, оба пригодятся…
Он глубоко задумался, вспоминая слова руководителя. Если бы не эта его паршивая привычка говорить загадками… Что же он имел в виду, рассказывая обессиленному подопечному про колдунов, которых повстречал, пока вызволял его, непутёвого, из ареносского плена? Честно говоря, в тот день сознание мутилось после долгого пребывания в камере, и мало что удалось запомнить — и, тем более, понять.
— Следить, — велел он, грузно поднимаясь со стула дежурного. — Глаз с них не спускать. Как парень очнётся — сразу доложите.
***
Та ночь, почти год назад, снова стояла перед глазами.
Зал переговоров просторный, щедро освещённый — но тревожную тьму, сгустившуюся в воздухе, не в силах разогнать ни один, даже самый яркий, светильник. Под стать и застывшие напряжёнными масками лица собравшихся. Семеро за круглым столом — привыкшие отдавать приказы, а не повиноваться им — посматривают друг на друга с почти откровенным недоверием.
Ему самому, неподвижно застывшему в тенистой нише у окна в обнимку с тонким чёрным пакетом, тоже достаётся подозрительных взглядов. Эти семеро никогда не видели его раньше и не могут понять, что такой, как он, — о, внешность слишком хорошо сбивает с толку! — делает среди них.
Но сейчас можно позволить себе роскошь наслаждаться этими растерянными взглядами, застывшими лицами, их едва уловимой дрожью при звуке шагов расхаживающего кругами по залу человека. А шаги его гулко отдаются в просторном помещении, разбиваются в неуловимый и пугающий шёпот. Молчание его — тем страшнее.
— Чего мы ждём, господин руководитель? — решается нарушить гнетущую паузу один из семерых. На последнем слове уголок его рта чуть кривится, выдавая неприязнь. — Все в сборе.