Заместитель из своей тени внимательно вглядывается в лица собравшихся, нетерпеливо теребя пакет в руках. Загоревшиеся глаза у тех, что помоложе и понаивнее, вроде севалийской королевы; и тревожные морщинки, проступившие на лбах тех, что помудрее. Каменный профиль чернобородого, безучастный взгляд чёрных глаз — будь заместитель чуточку глупее, он бы решил, что сарбанид не понял и слова из того, что сейчас прозвучало.
— Да, именно, — в наступившей тишине слова руководителя звенят зловеще. — Финальная битва не за горами. Кто кого… И чем дольше мы её оттягиваем, тем меньше у нас шансов победить.
— Мы можем заручиться поддержкой Менда? — осторожно интересуется правитель Мендры. — Вашей реальной поддержкой?
— Повторюсь, — слегка нетерпеливо отзывается руководитель, — Народ вершин не вмешивается напрямую. Не потому что не хочет; потому что не имеет права ставить под угрозу баланс сил, чрезвычайно тонких и непостижимых человеческим умом. Но мы продолжим снабжать вас информацией. Или вы считаете, тех подробных лекций об устройствах для обнаружения и уничтожения колдовской энергии, что я провёл с вашими изобретателями, недостаточно?
— Что вы, господин руководитель, это колоссальный вклад с вашей стороны, — покорно склоняет голову на бок мендориец, но между слов, конечно, слышится совсем другое.
«Такой, как вы, мог бы уничтожить Кумсору вместе со всеми жителями одним движением руки, а вместо этого всё снова перекладываете на наши слабые плечи».
— То, что вы нам рассказали про этот «перекрёсток»… — вирошский правитель с непроизносимым титулом поднимает глаза. — Что это за человек? Где его искать? Чем он нам поможет?
Заместитель при этих словах внимательно глядит на чернобородого, но тот, кажется, даже и не слышит, о чём речь — прикрыл глаза, словно глубоко задумавшись о чём-то своём. Отличный он актёр, оказывается, этот сарбанидский вождь.
— Это не ваша забота, — не допускающим возражений тоном заявляет руководитель. — Я упомянул его лишь как доказательство того, что время действительно пришло. Перекрёсток появляется раз в сотни лет, когда в мире назревают резкие перемены…
— Ты забыл упомянуть, что силой перекрёстной точки могут воспользоваться и враги, монах, — совершенно неожиданно перебивает сарбанид, даже не открывая глаз.
Правители в ужасе смотрят на него, ожидая продолжения — но вождь словно бы снова потерял интерес к происходящему.
— Такая вероятность есть, — ледяным тоном отзывается руководитель после паузы. — Поэтому я и говорю, что заботы о перекрёстке и его предпочтениях «Мост» берёт на себя…
— «Мост» не слишком-то преуспел в этом последние годы, — сарбанид наконец открывает глаза, потягивается всем телом, словно находится у себя в шатре, а не в церемонном мраморном зале в окружении самых могущественных людей семи стран. — Учитывая, где перекрёсток сейчас и чья в этом вина. Я услышал достаточно, а сказать мне нечего, — он преспокойно поднимается на ноги, шагает к дверям, лишь уже у порога взмахивает рукой, заставив вздрогнуть правителей: — Не бедствуйте.
Массивные створки с грохотом захлопываются, и сидящие за столом переглядываются. Руководитель молчит. Заместитель наблюдает. О, как много сейчас написано на этих лицах! «Стоит ли ввязываться?» «А точно ли Ареноса опаснее Менда и Сар-Ба Ниджа?» «Все беды в мире от магии. Реновой ли, человеческой ли…»
— Не принимайте слова Рави близко к сердцу, — наконец произносит руководитель. — Он тот ещё артист, и любит слукавить. Кроме того, он не видит — не хочет видеть — всей картины, сконцентрировавшись лишь на проблеме, к которой имеет отношение лично. Но нравится ему это или нет, а у него тоже есть роль, и он её сыграет. То же относится и к вам, уважаемые лидеры, — он делает паузу, с усмешкой в глубоких глазах наблюдая, как задело правителей ареносское словечко. — Буду честен: весь сегодняшний совет — лишь жест вежливости, дань моему уважению к вам. У вас нет выбора. Совсем.
Его тяжёлый взгляд обегает собравшихся, их застывшие гримасы и неподвижные фигуры.
— Вижу, вы достаточно умны, чтобы воздержаться от бесполезных возражений, — заключает он. — Теперь извольте поставить ваши подписи и печати в общем договоре, — он кивает заместителю через плечо и тот шагает из своей тени к столу, на ходу разворачивая пакет и доставая из него несколько листов плотной дорогой бумаги. — Простая формальность, разумеется, чистой воды символизм… Ведь у нашей с вами договорённости есть куда более серьёзные гаранты выполнения, чем краска на бумаге.