На этот раз пленники дёрнулись, и здоровяк не сдержал судорожный вздох, когда ток оборвался.
— Ну вы поняли, да? Каждая следующая группа всё неприятнее. Следов, между прочим, не оставляет. Видимых, по крайней мере. Думаю, руководителю лучше смотреть на вас неизувеченных и не покрытых синяками. Итак… вопрос первый, — от предвкушения он всё же вскочил на ноги и сделал несколько нетерпеливых шагов к правой стене. — Как? Как, чёрт побери, вы умудрялись так долго косить под людей? Почему вас не обнаружили?
Пленники упрямо и молча смотрели в пол. Что ж, глупо было бы надеяться, что будет легко.
— Целительница, зайдите, будьте добры, — велел заместитель, приоткрыв дверь. — Как вас по имени, простите, запамятовал…
— Дея, господин, — почти шёпотом отозвалась невысокая аккуратная женщина лет тридцати с небольшим, опасливо ступая через порог.
Быстрый, затравленный взгляд — не в сторону девчонки, в сторону парня. Очень красноречиво.
— Скажите мне, Дея, неужели за всё время, пока у вас в лагере обитали эти двое, вы ни разу ничего не заподозрили?
— Я… — целительница стушевалась. — Видите ли… Сержант Брунор всё время подозревал, господин. Не конкретно их, а что у нас в лагере пришлые… Но не было доказательств.
— Сержант Брунор? А вы, дорогая? Что насчёт вас?
— Я… — бедняжка совсем побледнела, вот-вот расплачется или в обморок грохнется. — Это очень странно и сложно объяснить, господин. Сейчас, когда думаю об этом… понимаю, что нужно было подозревать — но как будто всё время что-то мешало. Усыпляло бдительность…
Здоровяк, словно бы не выдержав, поднял голову и бросил стремительный взгляд на женщину. Виноватый взгляд. Тут же снова опустил глаза, но заместитель успел ухватить суть.
— Нотт, значит? — потеряв интерес к целительнице, он прошагал к парню и остановился рядом, почти вплотную. — Но нужно быть не просто ноттом, а очень могущественным ноттом, чтобы с таким успехом орудовать в головах десятков окружающих. Я бы поверил, если бы речь шла о ком-то вроде ваших Илура или этой… Юлоны, но семнадцатилетний курсант… Ладно. Во имя вершин, дорогая, вы же сейчас упадёте — садитесь вот сюда.
Он схватил целительницу под локоть, оттащил в сторону и усадил на свой стул. Сам же принялся мерить шагами дознавательную, рассуждая на ходу:
— Но, честно говоря, меня интересует даже не это. А больше техническая составляющая… Да, вижу, — он по очереди осмотрел прикованные ремнями руки здоровяка. — Содрать священную метку, гордость каждого ареносца, вместе с кожей — оригинально, смело. С тобой ясно, — он махнул в сторону девчонки. — Дикарка без астрика. Ох и доставалось, наверное, от своих же, — он хихикнул, наткнувшись на её мрачный взгляд. — Но мати… Чёрт побери, как вы обхитрили эту штуку, постоянно находясь в радиусе её действия, день изо дня?
По неуловимо изменившимся лицам он понял, что попал в точку. Вот она, тайна, которую следует из них вытянуть — и тогда всё встанет на места. Что интересно, и целительница насторожилась, явно тоже желая услышать ответ. То-то, наверное, уже голову сломала.
— Господин дознаватель, группу В, пожалуйста.
По-прежнему ни крика, ни стона. Лишь бессильно, тяжело дыша, повисли на своих рамах, когда ток иссяк. Значит, недостаточно.
— Группу Д, дружище.
— Постойте, господин!.. — это, конечно же, сердобольная целительница не смогла спокойно слушать вырвавшиеся наконец у пленных закономерные стоны сквозь зубы. — Простите, я понимаю, что я не имею права… Но, господин, нельзя же так, она ребёнок…
— Ребёнок? — добродушно рассмеялся заместитель. — Дорогая, ей двадцать три годика.
Полюбовавшись на растерянное лицо женщины, он успел покоситься на здоровяка — тот тоже позволил себе быстрый недоумённый взгляд, сумев подметить противоречие. Надо же, после такого ещё и сохранять достаточно сознания.
— Группу Е, дознаватель.
Тихий, едва слышный за сдавленными криками голос целительницы повторял: «Не надо». Оглянувшись через плечо, заместитель заметил, что она вскочила со стула и ломает руки, не сводя взгляда с лица ареносца. Прискорбно, конечно.
— Не надо… больше, — прохрипел парень, когда всё закончилось.
Глаза его были устремлены на безвольно повисшую на ремнях напарницу. Заместитель прищурился.