— Ну-ка, группу Ж, но только на правую раму.
— НЕТ! — тут же в негодовании вскричал здоровяк. — Не смей!
Заместитель развёл руками и предоставил ему ещё тридцать секунд наслаждаться видом дёргающейся под злыми разрядами подружки и её криками. Сам же тем временем с любопытством слушал потоки брани на отчаянной смеси языков, которыми поливал его пленник.
— На всякий случай, если вы вдруг забыли, вопрос был очень простой: как вам удавалось заставлять мати молчать в своём присутствии? На правую раму группу…
— Нет! Я расскажу, расскажу, — задыхаясь от гнева, выпалил ареносец.
Его напарница никак не отреагировала — должно быть, на время отключилась. Такое бывает, когда боль резко прекращается.
Заместитель в ожидании приподнял брови.
— ПУГОВИЦЫ! — рявкнул здоровяк, словно выплюнул грязное ругательство.
— Что, прости? — удивился заместитель.
— Вы… А вы что, думаете, у одних вас техника развивается… Это изобретение наших механиков, они защищают от мати… Если незаметно пришить одну к любой одежде…
Девчонка очнулась и, чуть повернув голову, слушала, что говорит её напарник. Выражение её лица расшифровать было пока невозможно. Целительница неподвижно замерла у стены рядом со стулом.
— Пуговицы, — задумчиво протянул заместитель. — Надо же. Как они работают?
— Я не знаю, — устало отозвался ареносец, прикрывая глаза. — Нам просто выдали, на случай… Наверное, обрывают течение энергетического цикла в теле, потому что пользоваться магией с ними не получается.
— Где они сейчас? У вас?
— Нет, конечно… Выкинули там, в деревне, перед тем как нас закидали дротиками с ядом…
— Возможно такое? — резко развернулся заместитель к целительнице. — Были у них какие-то особенные пуговицы?
— Во-возможно, — заикнулась от неожиданности та. — Не замечала… Не приглядывалась…
— Понятно, — кивнул заместитель. — Пуговицы, значит. Какая неожиданная… чепуха. Группу Е обоим.
Он дождался, пока крики утихнут, и заметил:
— Хорошая попытка, но меня так легко не обмануть, боюсь.
Оба уставились на него со смесью ненависти и безразличия. Два таких похожих взгляда таких разных глаз — светлых серо-зелёных и непроглядно-чёрных. До странности похожих. Кто эти двое друг другу?
— Мне нужно в туалет, — неожиданно спокойно и чётко проговорил здоровяк.
— О, не стесняйся, — отмахнулся заместитель. — Здешний пол и не такое видывал. Не завидую, конечно, тем, кому приходится его отмывать после некоторых гостей, но такова уж их работа. Но между прочим, — после слов парня он вдруг обнаружил, что его собственный мочевой пузырь почти болезненно переполнен, — давайте сделаем небольшой перерыв. Госпожа целительница — я думаю, ваше присутствие далее необязательно. Позвольте вас проводить в более уютное место. Господин дознаватель, я на пять минут.
Галантно пропустив едва переставляющую ноги Дею, он плотно закрыл за собой дверь.
***
По дороге на второй ярус целительница всё же сумела взять себя в руки. Заместитель и в самом деле решил проводить её, рассудив, что и отхожее место возле командирского кабинета должно быть в разы опрятнее, чем те, куда бегала солдатня. Нет, когда нужно, он был стоек даже к самым суровым походным условиям; но в глубине души всегда был брезглив и не видел смысла отказывать себе в элементарных удобствах, если они досягаемы.
Распрощавшись с женщиной, теперь неузнаваемо холодной и надменной, будто это вовсе не она была готова упасть в обморок всего несколько минут назад, он зашагал по коридору. Что же, теперь нужно не торопясь и без лишней жалости вытянуть из колдунов правду. А то «пуговицы», ишь ты. А потом можно будет приступать и к самому главному вопросу…
Дверь с нарисованным кружочком, которым вирошцы обозначали туалеты, оказалась в конце коридора, как заместитель и предполагал. Но стоило ему взяться за дверную ручку, как гулкую тишину разорвал вой сирены.
Чертыхнувшись, он со всех ног кинулся обратно и в дверях уже столкнулся с командиром. На бедняге лица не было.
— Что?..
— Ареносские летуны, господин заместитель, — отрывисто сообщил тот. — Три алиха. Один грузовой и два боевых.