— Я влез не в своё дело, — тихо произнёс заместитель. — Это был не тот случай, когда полезно и уместно проявлять любознательность.
— Не тот, — согласился мендиец. — Я с самого начала твердил, что перекрёсток — моя забота, и только моя.
— Но их было двое… И потом, что же мне следовало с ними делать? Вы бы всё равно не стали вмешиваться! Оставалось бы только отпустить эту парочку обратно в корону, к дружкам…
— Что, заметь, и так произошло.
— Да, но… Простите меня, — заместитель уронил голову на руки. — Такого больше не повторится, клянусь.
— Разумеется, не повторится, — голос хозяина звучал чуждо и холодно.
Судорожно вздохнув, заместитель выпрямился, расправил плечи, усилием воли стёр с лица гримасу.
— Те годы, что я служил вам честно и преданно… Дают ли они мне право просить, чтобы вы избавили меня от боли? Не люблю боль.
Солнце всходило, как всегда, на востоке, освещая первыми нежными лучами обломки стен, засыпанные мусором ступени и невысокого полного человека, лежащего на них. Открытые глаза отражали плывущие по утреннему небу облака.
Боли не было.
Глава 6. Незаслуженное доверие
Яркое полуденное солнце, отражаясь от свежевыпавшего снега, било сквозь стекла.
— Брось, Орт, — поморщилась Азира. — Потом разберёмся. Они же едва на ногах стоят после всего этого.
— Да и мы тоже, — вставила Итина.
— Приключение затянулось, да? — с восторгом добавил Талат, но и у него не до конца получилось скрыть усталость.
— Нет уж, — упрямо повторил куратор, сам едва ворочающий языком. — Разберёмся сейчас. Быстро все взяли себя в руки.
Он умолк, словно собираясь с мыслями. Марк покосился на Карину — та сидела рядом с потерянным видом и чашкой лапши в руках. Мокрые ещё волосы, непривычно распущенные, падали на плечи — спасибо, Ортей хоть помыться отпустил перед своим «важным разговором».
Непрошенная сцена, которую он гнал из оцепеневших мыслей всю дорогу домой, снова встала перед глазами. Когда шестым удалось наконец вырвать их двоих из оцепления отчаянно отстреливающихся, не намеренных отдавать ценных пленников людей… первое, что сделала наставница — дрожа, упала в объятия Ортея. Позабыв о том, что происходит вокруг, о том, что все — и Марк в том числе — смотрят.
Где-то в глубине сознания рассудительный голос твердил, что это всё паршивое действие кнотиса, что он сам бы повёл себя так же, доведись ему провести несколько пятидневий вдали от неё. Но голос тот звучал тихо, в голове царил хаос, и из вялого водоворота обрывков мыслей то и дело снова выскакивала чёртова картинка вместе с отпечатком эмоционала наставницы в тот момент…
— Значит, просто листок бумаги, — произнёс наконец куратор. — Взглянув на который, люди вычислили, что вы ареносцы. Что там было?
— Мы не видели, — вздохнул Марк, когда стало понятно, что старшая отвечать не намерена; собственный голос звучал приглушённо и непривычно. — Судя по всему, наши с Риной портреты.
— Это очень странно, — Ортей привалился плечом к дверной арке. — Откуда он взялся, этот листок?
— Мендорийское оборудование, — тут же вклинился Талат. — Сейчас такие штуки передают не только текст, но и изображения. Я видел их в…
— Это понятно, — отмахнулся куратор. — Я имею в виду, кто его прислал и откуда у этого кого-то ваши портреты?
Карина молча пожала плечами, поковыряла ложкой в своей миске. Марк вспомнил, что у него вообще-то тоже лапша в руках, и вместо ответа принялся за неё. После голодного дня аппетит был зверским, но вкуса он до конца не чувствовал, словно бы за него ел кто-то другой.
— Что-нибудь необычное происходило перед этим? — продолжал упорствовать Ортей. — Может быть, кто-нибудь был проездом и видел вас?
Карина мотнула головой. Марк бросил на неё быстрый возмущённый взгляд, но решил промолчать от греха подальше. К несчастью, куратор всё же заметил это.
— Ну-ка выкладывай, — велел он.
— За день до того монах был, — неохотно отозвался Марк. — Тот самый, что в Осе… Который аргента убил и командира ранил. Но не он же нас сдал…
— Почему это не он? — заинтересовался Ортей. — Хотя да, мне тоже трудно представить себе монаха, бегущего к человеческим командирам ябедничать на шпионов. Может, просто кому проболтался…