Чьё-то присутствие она скорее почувствовала, чем услышала. Резко вскинув голову, обнаружила в палатке Шиви. Тёмные глаза девчонки скользнули по Дее, как ей показалось, с интересом. Впрочем, могло и показаться.
Как всегда быстро и бесшумно, Шиви юркнула через шатёр в свой угол. Её брат отказался уезжать из лагеря вслед за остальными — какой смысл, если отец погиб, сказал он тогда с печальной ухмылкой Дее, бинтующей его ободранную руку. Напросился к Брунору в новобранцы. Умолял оставить сводную сестрёнку в лагере — мол, не выживет одна, с её-то нездоровой головой. Командир тогда нахмурился, но отмахнулся — лишние добровольцы на дороге не валялись. И с лёгкой руки определил девчонку в помощницы к Дее — к возмущению последней.
Врачевательница проводила задумчивым взглядом тощую фигурку. Они лишь на миг успели встретиться глазами — и то редкость. Шиви избегала любого общества, кроме своего ненаглядного братца. И за тот миг неприятное предчувствие всколыхнулось с новой силой.
— Ты уже поела? — спросила она, вовсе не рассчитывая на ответ. — Не ходи голодной, Шиви. Тебе надо питаться, а то не вырастешь…
Дея ещё немного постояла, вглядываясь в гамак в тёмном углу шатра, где свернулась клубочком девочка, вздохнула и снова опустилась на табурет. Как показала практика, та хоть и не реагировала на слова, отлично всё понимала. По крайней мере, чёрную работу, которую ей поручали, выполняла безукоризненно.
Взгляд снова остановился на стопке разнокалиберных бумаг. Что она хотела сделать? Что найти? Старость подбирается, что ли — какие-то проблемы с памятью… Ладно. Раз так, то лучше сходить и поужинать. Должно быть, очередь у полевой кухни уже поубавилась…
Она отогнала малодушную мысль о том, что среди толчеи новобранцев с мисками вполне можно наткнуться и на Арона, и решительно поднялась на ноги.
И вздрогнула, когда Шиви с грохотом соскочила со своего гамака.
— Что слу… — перепуганно начала Дея, но девочка не слушала — выдохнула и росчерком метнулась к выходу — только полог и колыхнулся.
Врачевательнице оставалось лишь покачать головой и понадеяться, что с бедняжкой всё будет в порядке. Душевнобольные, они такие…
Стоило ей выбраться из шатра, как внимание привлекли тревожные крики. Солдаты кого-то звали. Секунду спустя стало ясно кого — её.
Дея сорвалась на бег.
— Что стряслось? — она с ужасом обнаружила лежащего на земле темноволосого здоровяка и склонившуюся над ним маленькую фигурку Шиви. — Что…
— Он всю тренировку бледный был, — с плохо скрываемым восторгом сообщил один из курсантов. — На ужин не пошёл, сел на землю и сидит, а потом мы его заставили встать, так он несколько шагов сделал — и бам…
Дея, больше не слушая, со всех ног бросилась обратно в шатёр. И дёрнули же её черти именно сегодня отпустить помощницу… Распахнула тюк, откопала матерчатый свёрток с нужными лекарствами, метнулась обратно.
Арона за время её отсутствия всё-таки привели в чувство, и теперь он сидел на земле, жмурясь и потирая ладонью висок.
— Ну-ка лёг! — рявкнула она. — Белый весь! Пошли прочь, вы все! Столпились, дышать нечем.
Отработанными за годы движениями откупорила крохотный бутылёк, втянула маслянистую жидкость иглой, тряхнула, выгоняя воздух из металлической колбы шприца.
— Не надо, я в порядке… — попытался увильнуть мальчишка, с опаской косясь на острый инструмент.
Но врачевательница проворно ткнула иголкой ему в руку, и он умолк, следя, как поршенёк медленно прячется в колбе.
— И часто у тебя такое? — вполголоса спросила она, чтобы не услышали самые любопытные, которые после её приказа отпрыгнули в сторону, но остались глазеть.
— М-м-м… Нет, — промямлил Арон, отводя глаза. — Не часто.
Дея покосилась на Шиви: та сидела на земле чуть поодаль, за плечом брата, и рассеянно глядела в сторону, будто не понимая, где она и что вокруг происходит.
— Слушай, парень, — проникновенно заговорила врачевательница, — если у тебя больное сердце — лучше скажи. Следующий раз может стать последним.
— Не больное оно у меня, — буркнул Арон.
— Боишься, что выгонят из отряда? Выгонят. И правильно сделают. Зато жив останешься. Думал, что будет с ней, — она ткнула пальцем в Шиви, — если ты отъедешь?