Сон, конечно, отстранённо подумал Марк, останавливаясь посреди дороги и задирая голову наверх, к невидимому куполу, к холодной бездне предрассветного неба над ним. Просто снится. На самом деле не может быть так, чтобы вокруг — только свои, и не надо всё время прятаться и притворяться. Чтобы в учебном корпусе ждала череда лекций и практикумов, а вечером, дома — горячий ужин и мягкая кровать. Разумеется, это кончится — в любой миг; может быть, даже прямо сейчас? Он очнётся в дознавательной от новой порции безумной боли, от очередного крика наставницы, и мерзкий толстяк с поросячьими глазами продолжит бахвалиться своей безнаказанностью перед двумя беспомощными ренами…
Он тряхнул головой. Ну и чёрт с ним. Даже если и так, почему не насладиться кусочком иллюзорного счастья?
Сзади приближался эмоционал Талата, и Марк поспешно зашагал дальше. Вообще-то он вышел из дома пораньше, чтобы провести путь в одиночестве. А не чтобы таращиться в небо, как идиот.
Но глазастый одногодник, похоже, заметил его издалека и перешёл на бег. Теперь удирать было бы глупо, и Марк обречённо замедлил шаг.
— Ты куда так рано? — выпалил Талат, поравнявшись с ним. — До лекций ещё полчаса…
— Надо, — пожал плечами Марк. — А ты?
— Мне преподаватель по боевой обещал индивидуальную тренировку, если сегодня приду пораньше, — с гордостью сообщил тот. — Помнишь приём, который он нам показал прошлый раз… А, не помнишь — вас с Риной же не было тогда… Он мне теперь ночами снится! Не препод, приём. Сложный — жуть. Но я не успокоюсь, пока не смогу… Хочешь со мной?
— Что? — Марк вынырнул из своих мыслей. — Куда с тобой?
— Да приём же разучивать, ну! — возмутился Талат. — Тебе что, не интересно?
— Интересно, — машинально соврал Марк. — Пойдём.
А в самом деле, почему бы и нет. Чем ещё заниматься в учкорпусе в такую рань — бродить по пустым коридорам?
Знакомый голос вторгся в голову мягко, деликатно — но Марк всё равно испуганно вздрогнул и замер во дворе здания у самых ступеней.
Было бы неплохо перекинуться парой слов, Маркий. Не составишь мне компанию в ближайшем сквере?
— Ты чего? Идёшь?
Марк поднял глаза на одногодника. Тот глядел обеспокоенно.
— Нет, прости. Я передумал. Иди один.
— Ты в порядке? Какой-то странный сегодня. Ну, то есть… Я понимаю. Наверное, трудно приходится. Если хочешь, я…
— Я в норме, — Марк развернулся и решительно зашагал в сквер, прочь из-под любопытного взгляда одногодника.
Навстречу попались лишь несколько форсов из персонала учкорпуса, в том числе пресловутый преподаватель по боёвке. Должно быть, и в сквере было в этот час совсем пусто — действительно, идеальное место для разговора. А поговорить было о чём, мрачно подумал Марк.
Сквер лежал в промежутке между учкорпусом, штабом и общежитиями взрослых форсов. Летом в тени деревьев журчал фонтан, бродили студенты и взрослые форсы, а свободную скамейку не всегда можно было найти. Сейчас фонари ярко освещали пустующую, запорошенную снегом площадку. Чёрные ботинки оставляли чёткие следы на свежевыпавшем кружеве. От дальней лавочки по аллее в сторону штаба тянулась узкая полоса — след колёс.
— Рад тебя видеть, — произнёс Илур и ловко смёл мягким полем снег со скамьи. Прислонил циклофор к спинке и уселся, хлопнув ладонью рядом с собой.
Марк переборол себя и повиновался. Честно говоря, хотелось орать и размахивать кулаками, но он слишком хорошо понимал, что это ни к чему не приведёт. Не в разговоре с бывшим лидером.
— Глянь, какие молодцы, — кивнул Илур куда-то в сторону. — Такая рань, а они уже вовсю работают. А может, даже не заканчивали со вчерашнего вечера.
Марк обернулся. Между голых ветвей деревьев просматривался купол, по которому со стороны сектора Механы бежали жёлтые искры. Завораживающее, конечно, зрелище, но…
— Наши средства обороны совершенствуются, ничто не стоит на месте, — с гордостью пояснил бывший лидер, и тут же внезапно сменил тон на сочувственный: — Ты дома, Маркий. До сих пор не верится, что всё закончилось?
Марк промолчал, не сводя глаз с золотистых вспышек.
— Что ты хочешь знать? — неожиданно спросил Илур.