— Я ничего не понял.
— Поймёшь, — кивнул Илур, закинул ногу на циклофор и уже через плечо бросил: — Да, и с двойником в зеркале лучше подружиться. Ты его, знаешь ли, тоже пугаешь.
— Что?..
Снег скрипнул под колёсами циклофора, затрещали подмёрзшие цепи. Чувствуя, что переходит границы, Марк выкрикнул в спину бывшего лидера:
— Идиотская привычка — говорить загадками!..
Постоял ещё немного, в негодовании сжимая и разжимая кулаки. Вспомнил про время, вздрогнул и бросился в сторону учкорпуса.
***
— Это могла быть ты, — ткнул Ортей в Итину. — Или ты, — теперь палец смотрел на Талата. — Или даже ты!
— Я? — возмутился Марк. — Настучал сам на себя?
— Для отвода глаз мог бы, — хмыкнул куратор.
— Или в нашей семье вообще нет предателя. Что очень вероятно, — сердито сказала Азира. — Честное слово, Орт, каждый раз одно и то же. Прекращай.
Марк был полностью согласен со старшей, однако знал: она не понимает, чем на самом деле занят Ортей во время этих бесед. Не замечает, как тот следит за каждой неровностью в их эмоционалах, старается уловить малейшие изменения мимики, голоса, незаметнейшие жесты. Анализирует, сравнивает…
— Хорошо, — покладисто отозвался куратор и взглянул на часы. — Продолжим завтра. Куда? Я вас ещё не отпускал, — и под дружные вздохи и мрачные взгляды затянул: — В завихреньях безумного времени…
— «Жестокого», — подсказала Итина, когда он закончил. — «Жестокого времени». А ты сказал «безумного».
Кажется, она недавно снова плакала — Марк отметил красноватые глаза и голос в нос.
— У меня есть полное право менять собственные стихи, как я хочу, — возмутился Ортей. — Эй, солнышко, опять молчишь? За два пятидневья уже можно было хоть что-нибудь сочинить.
— Это значит «нет», Орт, — хмуро произнесла Камайла.
Она сегодня сидела не рядом с Ромом, как всегда, а в противоположном конце гостиной. Как можно дальше от него. Бедняга выглядел совсем несчастным и вряд ли даже вникал в разговор.
— Да что б ты понимала, — отмахнулся куратор. — Спорим, однажды всё-таки ответит?
Марк покосился на устало глядящую в сторону Карину. Вчера Ильдан обещал дать Ортею по морде, если он снова прочитает надоевшую всем клятву. К счастью ли, к несчастью ли — сегодня рубр был на дежурстве. Может, сделать это за него?
— Разожми кулаки, — посоветовал Ортей, заметив перемену в настроении младшего. — Ты в последнее время слишком агрессивный. Всё, расходимся.
Агрессивный, подумал Марк. Интересно, с чего бы?
***
— И почему ты не отвечаешь ему? Он же твой кнотис.
Наставница закрыла дверь комнаты и тихо сказала:
— Всё немного не так, как выглядит со стороны.
— Конечно. Всё очень сложно и недоступно для моего понимания.
Она молча прошла мимо и опустилась на привычное место посреди тренировочного ковра. Глазами велела ему занять своё. Марк неохотно уселся напротив.
— Я говорил с Илуром, — сообщил он, хотя новостью это уже трудно было назвать. Просто последние дни они практически не разговаривали.
— Следовало ожидать.
— Это правда, что ты сама согласилась носить те орнаменты? Сама позволила загнать себя в такое состояние?
И точно — нахмурилась, уставилась исподлобья. Что-то, а свою подопечную бывший лидер изучил неплохо.
— Не то чтобы у меня был выбор, — наконец буркнула она. — Но да, я была в курсе. Извини. Не хотела заставлять вас всех переживать.
— Переживать, — монотонно повторил Марк, отводя взгляд.
Перед глазами снова стояла та картина: её безжизненное тело на операционном столе в Медике, склонившийся над ней белый как смерть Ортей, монотонный писк медицинских приборов. Он тряхнул головой, отгоняя паршивые воспоминания.
— Что ещё он тебе сказал?
Марк задумался. История про Тариту и Никеста и последовавшие за ней намёки выглядели слишком странно, чтобы пересказывать их.
— Посоветовал помириться с двойником в зеркале. Сказал, что он меня тоже боится…
Карина промолчала.
— Думаешь, это вообще возможно? Если… Если я правильно понял, те мои кошмары про зеркала… Там ведь отражается человеческая половина моей души?