Наставница шла навстречу — должно быть, завтракать перед занятиями. Странно, но их перестали отправлять на вышки вместе.
— Как дежурство? — поинтересовался он, поравнявшись с ней.
— Неплохо, — отозвалась она. — Поспала. Говорят, завтра задание?
— Не в курсе. Орта не было ещё, — Марк снова оглянулся на шестой дом. — Тебя Тина искала, но ей, наверное, не до того сейчас…
Карина улыбнулась уголком рта и побрела домой. Марк проводил её взглядом, ощущая, как пульсирует внутри радостный комочек тёплого света, и тоже продолжил путь.
До учкорпуса оставалась всего сотня метров по безлюдной аллее, когда за спиной скрипнул снег и чьи-то ладони легли на виски. Он не успел ни дёрнуться, ни даже понять, что происходит — а сознание уже накрыло плотной тьмой.
***
— Не дёргайся, — предупредил смутно знакомый голос. — Мы тебе не враги.
Марк открыл глаза, но толку от этого оказалось немного: вместо стоящих перед ним ренов удалось разглядеть лишь расплывчатые пятна. Мало того, эмоционалы тоже казались нечёткими, невнятными — честно говоря, не получалось даже сосчитать, сколько их.
— Слишком сильно ударил, — проворчала рядом какая-то женщина. — Лишать сознания надо бережно, а не как ты, с налёту.
Эмоционал со знакомым голосом Марк наконец рассмотрел и узнал. Оставалось вспомнить имя.
— Пообещай, что не станешь сопротивляться, и мы тебя развяжем. Поговорим спокойно — и потом можешь делать, что захочешь.
Марк пошевелил руками — и правда, связаны. Надо же было так глупо попасться посреди собственного сектора!
— А без этого… — пробормотал он, с трудом шевеля губами. — Без этого нельзя было… подойти и спокойно поговорить?
— Вот и я о том же, — ввернул тот же женский голос.
Марк тряхнул головой, пытаясь загнать на места мысли и ощущения, и сфокусировал наконец взгляд на рене, который возвышался над ним. И как только тому удалось подкрасться незамеченным? Ах да, талантливому нотту ничего не стоит скрыть своё присутствие.
Нужное имя всплыло в голове вместе с воспоминаниями о безобразной сцене на складе Сервы, о валяющихся на бетонном полу под ковром Ортея мятежниках, о полной горького пафоса речи Илура про корабль в штормовом море.
— Чего тебе, Рилтан?
Он мысленно похвалил себя за то, что не пожалел времени и сил и сделал новую пару камней для связи с наставницей — вместо тех, что отобрали вирошцы. Правда, сейчас толку от болтающегося на груди кулона было мало — сосредоточиться на её эмоционале и подать сигнал никак не удавалось. Вот если бы руки были свободны…
— Ты зол на них, — сообщил похититель. Помолчал и пояснил: — На Ликтора, Илура и их шайку. Я видел, как ты на них смотришь; читал твой эмоционал. Тебе бы поучиться скрывать свои эмоции.
Марк понял, для чего весь этот спектакль с похищением. Всего лишь для того, чтобы иметь возможность возвышаться вот так над беспомощным пленником, прочувствовать своё превосходство. И пусть превосходство это было не более, чем иллюзией.
— Ты же был на стороне Ликтора, — произнёс он вслух.
— Я не знал, что на самом деле они водят нас за нос.
В глазах наконец-то прояснилось, и удалось разглядеть обстановку: тесноватое служебное строение из тех, где содержат инвентарь для уборки, мелкого ремонта и прочих работ. Пятеро форсов из разных семей — кажется, все они были среди заговорщиков на том складе, куда Ортей и Аниса тогда притащили Марка. И шестой — сам Рилтан, смуглый нотт из восьмой семьи. Рубр — а значит, до статуса альба ему оставалось всего ничего.
— И что? — вздохнул Марк. — Снова на те же грабли, да? Снова мечтаете устроить переворот?
— Льщу себе надеждой, что разбираюсь в этом чуть больше тебя, — сухо, но спокойно отозвался Рилтан. — А ты? Продолжишь плясать под дудку тех, кто несколько раз чуть не вогнал тебя и твоих товарищей в погребальный костёр? Продолжишь защищать тех, кто постоянно лжёт нам всем, не ведая границ? Тех, кому обязан своей долгой отлучкой из короны, если я правильно понял? Или переступишь через свою трусость и поможешь нам? Развяжи его, Айса.
Девушка, которой были адресованы последние слова, закатила глаза, но послушно выхватила нож и одним движением разрубила стянувшие запястья Марка верёвки. Он с облегчением пошевелил руками, разгоняя застоявшуюся кровь — туговато затянули — и тут же, с ещё большим облегчением, ощутил, как отозвался на груди мягким встревоженным импульсом камень наставницы.