Вадай бы гордился, усмехнулся про себя Марк. Нашёл взглядом заплаканное лицо Итины и понял, что та думает ровно о том же.
В миг облегчения, когда начали утихать и радостные вопли, и громыхание взрывов, из всех звукачей вышки вдруг понёсся отчаянный голос командира:
— Не убирать руки! ДЕРЖАТЬ, ПОДПИТЫВАТЬ!
Марк слегка удивился: зачем, если опасность миновала? Но понимание не заставило себя ждать.
Одна из объятых пламенем машин, медленно скатываясь по куполу, угодила прямиков в истончение, подобными которому покрылся, словно сыпью, белый щит. Надо же было случиться такому, что именно в этот момент что-то взорвалось внутри корпуса — и истончённое место лопнуло, прорвалось, будто плёнка. Массивный обугленный кусок металла принялся заваливаться внутрь…
— Поймать… Мягким полем… — простонал кто-то в наступившей полной ужаса тишине.
— Некому. Все у вышек. Не успеют.
И оставалось только молча следить, как подбитый ангас в компании горящих обломков неторопливо, словно с осознанием собственного превосходства, рушится вниз, на корону.
— Серва, — тихо сказала Азиза. — И краешек Туторы…
— Там не территория малышей, — отрезал побледневший Ортей, сосредоточенно вглядываясь в клубы дыма и пыли над местом падения. — Старшая ступень. Они тоже все у своей вышки.
По дрогнувшему ли голосу куратора, по собственному ли соображению Марк понял: Ортей лжёт. Ангас задел среднюю ступень. Территорию ребят, которые ещё не все и темпус-то пережили.
Белый щит судорожно затягивал края рваной дыры, словно стремясь поскорей избавиться от доказательства своей вины.
***
Колотило сильнее, чем после любой из тех безумных переделок, в которых им довелось побывать. Потому что в какой бы опасности ни оказывалась его собственная жизнь или жизнь товарищей — Марк всегда был уверен, что вдали, за погребальными кострами, останется Кумсора под своим куполом. Останутся и другие десять корон по всему миру…
Теперь эта уверенность испарилась, уступив место страху и едкой горечи.
Ортей, разумеется, укатил в Серву, к месту падения вражеского летуна — помогать и разузнавать подробности. Шестой семье было строго-настрого велено ложиться спать, но кто бы в этот раз слушал?..
Нервно переговариваясь и поглядывая то на часы, то на звукач на стене, они так и заснули в гостиной на диванах и креслах. Уже в полудрёме Марк ощутил, как на плечо упала голова сидящей рядом Итины и сонно хихикнул, представив себе лицо Ретока, доведись тому увидеть. Не удержался — приоткрыл глаза, ещё раз взглянул на свернувшуюся в кресле Ортея наставницу.
В очередной раз обругал себя за слабость.
***
Возмущённый вопль куратора («С ума посходили?..») послужил достойным началом тому дню.
Плохо было буквально всё и с самого начала: орущий Ортей, противная тяжесть в голове и во всём теле, угрюмые и сонные лица товарищей. Камайла отважно попыталась приготовить завтрак, но стоило включить плитку — раздался щелчок и шестой дом погрузился в темноту. Ильдан, сбегав в подвал, объявил, что накрылся преобразователь — видно, вчера белый щит тянул энергию не только из ладоней кумсоринцев, но и из бытовых сетей.
Вместо занятий их отправили на первую вышку, в центр короны — восстанавливать в ноль израсходованные запасы энергии в центральном накопителе. Ясно было, что сделать это следовало как можно скорее — кто знает, когда внешний мир планирует новую атаку. Но по дороге туда Марк, занятый собственными мрачными мыслями и маневрированием на циклофоре вдоль необычайно людной улицы, умудрился чуть не наехать на Нилану.
— Как дела? — поинтересовалась она как ни в чём не бывало, поспешно натягивая на лицо безразличное выражение.
— Хорошо, — отозвался он, чувствуя себя полным идиотом. Мимо, старательно не глядя в их сторону, проехали Итина и Камайла. — А у тебя? Лана, я…
Наверное, по его лицу и так всё было ясно — Нилана мотнула головой, резко развернулась и бросилась в ближайший переулок. Марку только и оставалось, что растерянно проследить взглядом за её красной курткой.