— Эй, ты в порядке?
Ромен притормозил и тоже слез с циклофора рядом с застывшим столбом Марком. Странно — последние дни они совсем не разговаривали. Кажется, из-за того недоразумения с кнотисом Камайлы…
— Давай, поехали, — одногодник хлопнул его по спине, словно пытаясь привести в чувство. — А то тебе ещё и от Орта сейчас достанется.
Марк оглянулся: куратор действительно ехал где-то позади. Вместе с наставницей. Чего ему сейчас не хватало — так это едких замечаний первого и внимательного взгляда второй.
— Да, — он с благодарностью кивнул Ромену и запрыгнул на циклофор. — Не выспался.
— Никто не выспался, — буркнул товарищ и молча поехал рядом. За что Марк ощутил к нему ещё большую благодарность.
У вышки их ждал очередной сюрприз в лице второй семьи. И, хотя народу у энергосборника было много, командиру взбрело в голову поставить две семьи рядышком. А если с Ретоком у Марка установилось что-то вроде странного взаимопонимания, симпатии к остальным он ощутить не мог, как ни старался.
Он видел, как наставница Ретока, Джилура, указала взглядом на Карину и что-то шепнула второй рубре. Та гадко захихикала. Рыжий куратор воззрился на шестых с нескрываемым отвращением, а атры — с высокомерными усмешками. Будто и не было того дня, когда они все вместе брали штурмом мендорийскую базу; лежали без сил, отравленные ядовитым газом; падали без сознания, пытаясь защитить друг друга от вражеского снаряда…
— Ах, какая беда! — воскликнула Джилурина подружка. — Шестых снова разлучили с ненаглядными пятыми! Как ты это выносишь, Азира — целый день без мужа?
— Зачем им день? — удивился один из рубров. — Часовые дома и ночью работают.
— А я давно говорю, пора и в Форсе уже часовой дом устроить… Для таких несчастных, разделённых, которым не терпится до статуса альбов…
— Глядишь, и Ортею с Анисой сгодился бы!
Марк фыркнул и покосился на Итину. Кажется, последние слухи до вторых не дошли — неужели та научилась держать язык за зубами?
Вторые, не преуспев в провокациях, продолжали коротать время у сборника с помощью языков — и если шестые удостаивали чепуху, которую они несли, лишь недоумённо-презрительными взглядами, то Реток в один прекрасный момент не вытерпел и велел своим товарищам заткнуться. После секунды молчания и минуты хохота вторые переключились на него и его интрижку с Итиной, и Марк с отвращением понял: это не первый и не единственный случай. Каково это, когда несладко живётся в собственной семье?
— Чтобы вы все знали, ребята, шестые, — неожиданно произнёс Талат, словно подхватывая нить рассуждения Марка, — я вас всех люблю!
Вторые заревели от хохота, но теперь улыбались и шестые, с нежностью поглядывая на зардевшегося Талата.
***
Им дали короткий перерыв, и, пользуясь возможностью, они всей компанией — кроме по уши занятого Ортея — завалились в «Деревянное». Марк, честно говоря, старался обходить это место стороной, опасаясь болезненных воспоминаний о первом свидании с Ниланой… Но оказалось, что зря.
В окружении деревянных вещей, их узоров и запаха, он почувствовал, как всё плохое постепенно утекает из головы: горечь предательства Карины, ужас вчерашней бомбёжки, раздражение этого дня. А горячая кружка в руках — хоть немного, но подтапливает лёд, снова наросший где-то внутри.
Переносной звукач Ильдана прохрипел приказ отправляться ко второй вышке. Шестые со вздохом поглядели на измученные энергосборниками ладони и принялись подниматься.
— Стойте! — внезапно завопил Талат, вглядываясь в толпу школьниц в противоположном конце обеденного зала. — Подождите! Минуту, умоляю!
Он пулей кинулся через зал, чуть не сбив с ног серву-разносчицу, и почти тут же вернулся с кудрявой черноволосой девушкой, отчаянно смущённой и пытающейся спрятаться за его спину.
— Знакомьтесь! — торжественно провозгласил он. — Это моя Шилайла! Лайла, это моя семья…
Марк задумчиво смотрел в лицо девушки. По быстрому, полному ужаса взгляду он понял, что она его узнала. Как и заметила, что он её помнит — помнит, как в тот день она, заплаканная, лежала на полу склада под ковром Ортея, а потом, замирая от страха, слушала пафосный монолог Илура про тонущий корабль и верность себе.