Марк, отлично отдававший себе отчёт в том, что посторонних эмоционалов поблизости он не чувствовал — ни сейчас, ни секунду назад — резко развернулся, разворачивая барьер и набирая энергию в руку для удара…
— Мироздания ради, Марк, — вздохнула Карины. — Ну что ты ему сделаешь?
Он замер, вгляделся в фигуру в тени у железных балок, убедился в том, что это именно тот, за кого он его принял… И свернул барьер. Лишь горько бросил в морозную пустоту:
— Толку от этого купола, если сарбаниды и мендийцы всё равно заходят, как к себе домой…
— Зря ты так про купол-то, — мягко упрекнул его Юр, выходя на свет. — Прошлой ночью он себя неплохо показал. Теми силами, которые люди бросили на эту попытку, можно было стереть с лица земли целую страну. Простите, я, кажется, невовремя…
— Вопрос в том, зачем, — процедил Марк, чувствуя, как злость поднимается изнутри с таким напором, что он её едва контролирует. — Зачем пришёл, монах?
— Она звала, — словно бы слегка растерянно ответил тот. — Звала так отчаянно, что я просто не мог не прийти.
— Вот как? — Марк сердито взглянул на застывшую вполоборота, всё ещё цепляющуюся за перила наставницу.
— Я могу ответить, — быстро произнесла она, не обращая внимания на младшего. — Только это не совсем тот ответ, которого ты ждал…
— Правда? — заинтересовался мендиец. — Что же за ответ такой?
— Ответ… в том, что нет ответа. Нет его, Юр! Когда вирошцы играют в свою лагунду, какие фишки должны победить, синие или оранжевые? Какие из них имеют право находится на поле? Какие из них не правы, в чём они виноваты?
— Игра… — кажется, на этот раз монах растерялся по-настоящему. — Сестрёнка, ты видела?
— Смотрела со всех сторон, — отрезала Карина. — И, боюсь, сколько бы я этим не занималась, другого ответа не будет.
Ничего не понимающий Марк затряс головой.
— Это, конечно, всё усложняет, — задумчиво произнёс Юр. — Но в то же время и определённым образом упрощает… Значит, главная надежда — действительно на перекрёсток.
Марк заметил, как наставница бросила на него быстрый взгляд и побледнела. Земля под ногами слегка покачнулась. Следовало ли это считать за подтверждение?
— Нас не выпускают из короны, — тихо сказала она.
— Это не имеет значения, — мягко объяснил Юр. — Имеет значение верность. Можно находиться на другом конце мира и быть верным короне. Или наоборот. Думаю, они все уже это поняли.
— «Они»? — решился подать голос обескураженный Марк.
— Народ вершин, сарбаниды, ареносцы, — доброжелательно пояснил монах. — Все, кто знает и хочет использовать силу перекрёстка в своих целях.
Марк застыл с раскрытым ртом. Тысяча вопросов вертелась в голове, но ни один не мог пробиться наружу.
— Расскажешь кое-что? — попросила Карина. — Ответ за ответ.
— Не могу обещать, — вздохнул Юр. — Только если эта информация не будет равноценна прямому вмешательству…
— Знаю, — перебила она. — Сколько мендийцев в Кумсоре?
Марк ошарашенно воззрился на старшую, но монах как ни в чём не бывало отозвался:
— Двое, не считая тебя.
— Один из них в шестой семье?
— Такое возможно и вполне целесообразно.
— Как нам узнать, кто это?
— Прости, сестрёнка…
— Подожди, — неожиданно для себя вмешался Марк, озарённый идеей. — О чём надо при нём упомянуть, чтобы вывести из душевного равновесия?
Он не сильно надеялся на ответ, особенно после того, как мендиец широко улыбнулся, глядя на него, словно первый раз увидел, и медленно, чуть ли не по слогам произнёс:
— О красных воротах. О дождливом дне, когда горело небо.
— Что может… — Марк, воодушевлённый результатом и полным надежды взглядом наставницы, судорожно подбирал слова. — Любая материальная вещь, доказательство… Где нам её искать?
— В кармане, — пожал плечами Юр и тут же исчез.
Может, испугался, что рассказал слишком много и тем самым нарушил своё чёртово невмешательство?
***
Дослушав, Ортей вздохнул и опустил лоб на ладонь. В тёмной гостиной повисла тишина.
— Лучше разобраться сейчас, Орт, — напомнила Карина.