— Всё, хватит, — произнёс он. — Зря тратите…
— Зачем? — перебила его Азира, в неверии переводя взгляд с лишённых магии ладоней на своего младшего. — Зачем ты это делаешь?
— Долго объяснять. Я бы мог, но… — Талат слегка оживился, и на лице его появились привычная добродушная улыбка. — Долго. Да и вы не поверите — вы никогда не верите, если что-то за пределами вашей картины мира… Скажем проще, есть люди и идеи, которым я верен.
И тут Марка осенило. Да, магии больше не было, но…
Он медленно попятился назад, к столу, в ящике которого Ильдан спрятал свой трофейный огнестрел, уже отремонтированный и вполне рабочий. Наивно было бы думать, что Талат не заметит этого манёвра — но попытка не пытка.
— Верен? — всхлипнула Итина. Слёзы снова лились по её щекам ручьями. — Почему ты верен им, Тал? Почему не нам?
— Потому что они правы, — грустно улыбнулся тот. — А вы — нет, хоть и не виноваты в этом. Но я…
Марк плавными, бесшумными движениями достал из ящика оружие, навёл на одногодника… Пока везло: тот даже не смотрел в его сторону. Палец лёг на закреп.
— Но я не хочу причинять вам вред, — чётко, чуть ли не по слогам выговорил Талат. Марку показалось, что в его голосе и глазах на этот раз мелькнул страх. — Лайле не говорите… Скажите, что на задании погиб.
Закреп подался с щелчком, и палец Марка тут же переместился на спуск. Он целился в ногу — конечно, в ногу, как же иначе?.. Но дуло почему-то упрямо тянуло вверх, выше и выше…
— НЕТ! — заорал Ортей, вытаращив на Марка глаза. — НЕ СМЕЙ…
Но грохот выстрела перекрыл все крики. А через миг Талат покачнулся и упал.
Это могло быть сном. Затянувшимся паршивым сном. Одним из тех чёртовых кошмаров. Но не реальностью, нет: слишком бессмысленно было то, что один из друзей сейчас лежал в гостиной собственного дома с простреленным виском, на полу растекалась лужа его крови, а глаза холодно и пусто смотрели в потолок, отражая тусклый свет переносных фонарей…
Просто не могло быть правдой то, что это сделал Марк.
— Что ты натворил, идиот? — вопил чей-то знакомый голос где-то за пределами этой явно вымышленной сцены — может быть, даже в реальности.
— Оставь его, Орт, — второй голос звучал совсем рядом. — Ясно же, что Тал его подчинил. Марк… Эй, — тёплые пальцы коснулись его заледеневшей ладони. — Мы уже ничего не изменим.
Он медленно повернул голову и уставился в тёмные глаза наставницы. Ещё темнее, чем обычно — у боли невообразимо чёрный цвет.
— В тот день, — произнёс он, не понимая, зачем, — шёл дождь. Но небо всё равно горело — отражало зарево пожаров в его родном городе. Мендийцы не могли спасти город, но спасли его. Забрали к себе, в храм за красными воротами…
Он умолк, осознав, что его слушают, открыв рты, все шестые. Потряс головой, прогоняя наваждение.
Чёрт. Кажется, не сон.
Глава 10. Время истины
Время растеклось мутным серым киселём.
В шестой семье стало холодно. Марк не мог больше смотреть им в глаза. Их подчёркнутая вежливость не скрывала правды, а в невысказанном билось током слово «убийца». Можно было часами доказывать, что это не так, что он не виноват; несомненно, они и сами себя в этом пытались убедить, но…
Карина молчала. Никаких душеспасительных разговоров, уверений, успокоений. К счастью, никаких — он бы их не вынес. Свободными вечерами, после тренировок, шестые собирались в гостиной. Они же с наставницей сидели в своей комнате. Сидели молча, занятые каждый своим делом, но необъяснимым образом вместе. И ночью — рука в руке, по разные стороны опущенной вниз перегородки.
Слухи всё же просочились за пределы семьи, понеслись по Форсе, а потом уже и по всей короне. На Итину в этот раз даже думать было стыдно; скорее, проболтался кто-то из альбов, из тех, что толпились в шестом доме в ночь происшествия. Марк в одночасье сделался знаменитостью: вся Кумсора теперь знала, что он застрелил одногодника из человеческого оружия прямо в гостиной собственного дома. На него показывали пальцем, за его спиной шептались, а пару раз особо настырные рены подходили к нему и напрямик интересовались, почему он до сих пор носит форму боевого мага, а не сидит в изоляторе после содеянного.