— Виноваты рыбы, — проникновенно сообщил Илур, глядя ему прямо в глаза. — Конечно, именно они виноваты, когда течение вдруг заносит не туда.
Марк, повинуясь давнему, глубинному желанию, размахнулся и врезал бывшему лидеру по челюсти. Отвернулся и зашагал, сражаясь с безумным бураном, через заснеженный сквер.
Он слышал, как кто-то его зовёт, но не оборачивался и не замедлял шага. Злость клокотала внутри, смешанная с болью, обидой и страхом. То ещё ядовитое варево.
— Постой! — руку, тронувшую его за плечо, Марк терпеть не пожелал — схватил и выкрутил.
— Ай! — завопил Ромен. — Не надо… Больно…
Марк отпустил товарища, сгорая от стыда. Тот затравленно взглянул на него исподлобья и забормотал:
— Вот, смотри… Я всё записал, чтобы проблем не было. Я знаю, что сейчас рассказывать нельзя и никто не верит, но когда всё закончится… Вот, смотри, у меня всё записано, как на самом деле было — ты главный герой в этой книге!
Он совал Марку какие-то листы, исписанные ровными строчками; листы вырывались из онемевших пальцев и улетали прочь вместе с порывами бури, а те, что оставались — тут же покрывались крупными кляксами, расползались на глазах…
Бесполезно, понял Марк, размахнулся и швырнул всю стопку вниз, за перила опорной вышки.
— Ну и зачем? — с отчаянием заломила руки Нилана. — Ты мог спастись… Ты мог снова стать нормальным…
— Снова? — удивлённо повторил Марк, с содроганием глядя на её обнажённые плечи в дурацком девчачьем платье. — А я разве был?
— Был, не был, — обиделась она. — Мне казался. Мог бы и дальше казаться.
— Уметь казаться тоже важно, — заметил голос за спиной. Единственный, пожалуй, голос, который Марк сейчас хотел слышать.
Он развернулся и уставился на Карину и Юра, устроившихся на крохотных табуретках у металлических перекладин башни. Между ними стоял раздвижной столик с синими и оранжевыми фишками — любимая вирошцами игра в лагунду.
Наставница переставила фишку и как ни в чем не бывало сообщила сопернику:
— Я побеждаю.
— Ничего подобного, — рассмеялся мендиец. — Ты играешь синими, а твоя фишка белая. Она не имеет права находиться на поле.
— Разве? — вяло удивилась Карина.
Новый порыв ветра со снегом налетел и опрокинул столик, рассыпав фишки по снегу.
— Сколько мендицев в Кумсоре? — спросила она, глядя прямо на Марка.
— Не считая тебя, — растерялся он, — двое… Нет, уже не двое…
— Почему же ты её не считаешь? — улыбнулся Юр. — Её тоже нужно. Давай же, ты знаешь, что следует делать с мендийцами.
Марк посмотрел вниз и обнаружил в своей руке огнестрел Ильдана, нацеленный на Карину. С ужасом отбросил его прочь. Ветер подхватил оружие, словно бумажное, и унёс вдаль.
Летящий со всех сторон снег вдруг превратился в брызги воды; смотровая площадка накренилась, и Марку, чтобы не упасть, пришлось схватиться за одну из металлических балок.
— Хороший капитан не даст кораблю пойти на дно в бурю, — высокомерно заявил свисающий с соседней перекладины Рилтан.
— Я не капитан, — огрызнулся Марк.
— Но если перекрёсток продолжит бездействовать, никому из нас не выплыть.
— Что? — изумилась висящая рядышком с Рилтаном Шилайла и уставилась на Марка. — Ты?.. Это ведь ты, да?!
— Нет! — заорал Марк, отбиваясь от жестоких, острых брызг. — Не я!
— ТЫ, — загремело со всех сторон, и капли воды слились, соединились в одну гладкую зеркальную поверхность. — Это — ты. Посмотри на себя, чудовище!
— Не я!..
— МАРК!
Спасительный электрический импульс пробежал по телу, и удалось наконец открыть глаза. Мрачное лицо наставницы в шлеме склонилось над ним, за её плечом виднелась обеспокоенная Ивера, а ещё дальше — ехидная физиономия Ортея.
— Вот чёрт, — пробормотал Марк, отстёгивая ремни и стягивая шлем. — Я что, весь полёт так…
— Не весь, — деликатно отозвалась наставница. — Но сам понимаешь, вставать во время перелётов нельзя, поэтому…
— Да ты не беспокойся, всё равно за шумом винтов никто не слышал, что ты кричал, — жизнерадостно сообщила Ивера.
— Опять зеркало? — тихо спросила Карина, когда они выбрались из утробы летуна.