Он понятия не имел, о чём они говорили. Наверное, о чём-то важном и секретном. Везёт Орту — тот, небось, слышит каждое слово. Марк же мог пока сказать только одно: человек боялся, боялся до колик. Хоть и старался не показывать этого. Хоть сидящий перед ним рен и был лишён магии, а за плечом стоял ещё один человек — наверняка вооружённый телохранитель.
Впрочем, за острыми иголками страха скрывалось и ещё одно чувство — упрямое, твёрдое желание достичь цели. Настолько сильное, что было ясно: этот человек вполне способен перешагнуть через свой страх, чтобы его осуществить.
Карина вздохнула и свернулась калачиком на своём сидении. Марк покосился на неё: ладно, нажимающие на кнопочки нотты, но напарников-то с ними зачем притащили?
Разговор шёл ровно — Марк и сам успел заскучать. И чуть не пропустил момент, когда эмоционал человека исказился едва заметными помехами лжи. Встрепенувшись, он дважды ткнул кнопочку и принялся следить дальше. Дальше, однако, тот продолжал говорить правду, чем обеспечил Марку ещё минут пятнадцать скуки.
Всё изменилось достаточно резко.
Секунда удивления — три секунды негодования — и яркая вспышка бескомпромиссной злобы. Ткнув в кнопку трижды, Марк подумал и зажал её совсем. Наверное, зря старался: дверь распахнулась и встречавший их альб крикнул во весь голос:
— Вниз, живо! Рубра, — он швырнул Карине огнестрел — та поймала его на ходу. — На крайний.
Спеша за ним по ступеням, ничего не понимая, Марк снова нащупал эмоционал человека. Совсем рядом.
— Стоять, — велел альб, прислушиваясь.
Из дверного проёма, возле которого они застыли, доносился разъярённый голос. Марк, плохо знавший мендорийский, разобрал только что-то про хитрых ареносцов и гордость.
— Сможешь отвлечь? — снова шёпотом спросил альб. — Не его, второго…
Марк, вообще-то, мог кое-что подейственнее, но наставница перехватила его взгляд и почему-то покачала головой.
— Попробую, — буркнул он и сосредоточился, потянулся мысленно к чужому эмоциналу. Сложный парень — спокойный, как ни в чём не бывало. Наверное, всякое повидал.
Снова покосился на наставницу. Почему нельзя? Пожалуй, совсем чуть-чуть можно. Всё лучше, чем неудавшаяся мысленная атака и её возможные последствия…
Он отдал сразу два приказа — лёгких, ненавязчивых. На пространство за спиной — «обернись», и на огнестрел в руке — «брось». Вряд ли они сработали как надо — следом за этим раздались два выстрела.
— За мной, — велел альб, выглянув из-за угла.
За дверью начинались ступени вниз — к сцене, между ровными рядами кресел; к двум застывшим друг напротив друга фигур.
— Вот! — взвизгнул жмущийся к сцене тощий мендориец в очках, увидев Марка с Кариной. — Вот ваша честность! Вас здесь не двое — даже в этом обманули!
В проходе, почти под его ногами лежало тело второго человека. Марк быстро проверил: уже почти мёртв. Аргент стоял к ним спиной, целясь из огнестрела в безоружного мендорийца, с которым, очевидно, и вёл «переговоры». На сцене, над макушкой человека чуть слышно гудел серый ящик.
— Нотт, сюда, — велел аргент, не оборачиваясь. — Готовься врезаться.
— Нотт? — мендориец побледнел ещё больше, выговаривая ареносское слово. — Нет… Я протестую. После такого можете забыть о любых договорённостях. Вы не имеете права, вы обещали…
— Я предупреждал, что информацию лучше было предоставить добровольно, — невозмутимо перебил аргент. — Готов, нотт?
Альб по его кивку скрутил руки вяло сопротивляющемуся человеку.
— Что нужно узнать? — во рту у Марка пересохло. Чёрт побери, он на это не соглашался…
— Врезайся, — сухо велел альб. — Я буду задавать вопросы. Просто говори, что видишь.
Марк с чувством обречённости перешагнул через мёртвого телохранителя и протянул руки к вискам несчастного пленника.
***
Было паршиво.
От проделанного. От того, как аргент доложил в рацию об «исходе-три» и, получив недвусмысленный приказ голосом Юлоны, без колебаний прострелил человеку лоб. От того, как форсы, переглянувшись, достали большие мешки из плотной черной ткани (заранее подготовленные, чёрт побери!), брезгливо упаковали в них тела и утащили прочь. На вопрос Карины, что делать дальше, аргент безразлично ответил: