— Ждите указаний. Остальные вряд ли скоро закончат. Можете потренироваться, — он обвёл глазами просторный амфитеатр и остановился взглядом на сером ящике у сцены. — А, да. Выключайте эту штуку, потом заберут.
— Потренироваться? — неверящим тоном повторил Марк, уже когда двери закрылись за старшими. — Он серьёзно?
Карина, не отвечая, опустилась в одно из кресел в переднем ряду и уставилась на два тёмных пятна на полу, на которые Марк изо всех сил старался не смотреть.
Необъяснимое злобное раздражение свернулось в груди тугим комком, запустило по телу липкие щупальца.
— Тебя хоть что-нибудь трогает? — выпалил он. — Или, по-твоему, это нормально — то, что мы сейчас видели?
— Я не знаю, что мы видели, — зевнула Карина и посмотрела ему в глаза. — Уймись. Ты устал.
Магия, освобождённая после выключения блокатора, сердито бежала по сосудам. И Марк не придумал ничего лучше, чем выбросить её жёсткой волной прямо в наставницу.
— Ты идиот? — ледяным тоном поинтересовалась она, вскочив на ноги и отбив в последний момент. — Давно наказан не был?
— Кто ты такая? — выкрикнул он давно вертящийся в голове вопрос. — Кто ты, чёрт побери?
— Что?.. — о, этот растерянный, невинный взгляд чёрных, как бездна, глаз.
— Всё ты знаешь, ведь так?
Она молча уставилась на него. Потом осторожно сделала шаг назад, вдоль ряда кресел, словно стараясь отодвинуться подальше от повредившегося умом. Рука будто бы сама собой нырнула за пазуху, схватилась за шнурок на шее.
— Давай, жалуйся своему… мужу, — выплюнул Марк, чувствуя, как остатки контроля и здравого смысла покидают тело. — А без него обойтись никак? Как насчёт поединка, Рина? Нам же велели «потренироваться». А если я побеждаю — ты мне всё рассказываешь… Нет, — он бросил быстрый взгляд на пятно крови там, где лежал мендориец в очках. — Показываешь. Что скажешь?
Она молчала, сжимая в кулаке кристалл. Потом едва уловимо изменилась в лице, сорвала шнурок с шеи и в сердцах отбросила в сторону.
— И что он сказал? — ухмыльнулся Марк.
— Что ставит на тебя.
Восхищённый таким поворотом дел Марк, к стыду своему, чуть не пропустил первый удар.
Его барьер дал Карине секунду времени — отскочить назад и вниз, в углубление перед сценой, где обычно сидели музыканты. От последовавшего удара она просто уклонилась, подпрыгнула, схватилась за край сцены и рывком закинула себя вверх. В полёте ухитрилась отбить второй удар, третий — на приземлении, а от последнего просто сбежала за кулисы.
— Рина!.. — в негодовании выкрикнул Марк. — Поединок, а не догонялки!
Он рванул за ней. За складками занавеса обнаружился полутёмный карман. Марк засёк движение и выставил барьер — но это оказалось лишь его собственное отражение в огромном, во весь рост, зеркале в позолоченной раме. Прижавшись к стене и осторожно выглянув из-за угла, он обнаружил наставницу посреди узкого коридора. Вдоль стен тянулись раздвижные двери, между дверьми висели портреты и картины в одинаковых рамках. А Карина стояла спокойно и твёрдо, ожидая атаки младшего.
В чём подвох?
Он вытянул руку вперёд, будто для удара — но на самом деле поставил барьер, о который тут же разбилась её жёсткая волна. Карина криво усмехнулась за своим барьером. Не сердится?
Злость уходила, уступая место смешанному со стыдом азарту. Да, она ловкая и хитрая; но он физически сильнее, да и тоже уже многое умеет.
Бить прямыми волнами в узком коридоре бесполезно. А что, если…
Вспомнив приём, который разучил специально для боя с Ретоком, Марк запустил почти плоской волной ей под ноги. И сразу же добавил от себя: косой барьер под углом к стене, и со всей дури по нему — ударом, чтобы срикошетил и настиг её в воздухе не с той стороны, с которой она ждала.
Она действительно подпрыгнула, но от второго удара сумела наполовину уклониться, наполовину отбить — лишь отдачей её отбросило плечом об стену. Уже неплохо, подумал Марк, но пока он радовался, наставница шарахнула по свисающему с потолка светильнику и под грохот стекла и сыплющейся штукатурки исчезла за углом в противоположном конце коридора.