По отношению к Карине, правда, это было не совсем верным утверждением. Марк был уверен, что она знала о крупном обломке, в сторону которого он её теснил. Но не смогла удержаться от того, чтобы не использовать свою излюбленную технику.
Очередной шаг назад — и запнулась, оступилась, взмахнула руками, чтобы удержать равновесие. Барьер, оставшись без подпитки, дрогнул и рассыпался. Марк напоказ ухмыльнулся, поднимая руку…
Молниеносным движением она нырнула вниз, чтобы отразить его атаку косым барьером, но атаки не последовало. А вот её удар срикошетил от созданного Марком жёсткого поля, и пришлось перекатываться в сторону, чтобы уклониться.
Марк, не веря в удачу, обрушил на наставницу ковёр. Правильно не верил. Доли секунды ей хватило, чтобы увернуться и вскочить на ноги. Что ж, тогда — как и задумывалось…
Она попробовала отбить его удар — но лишь завязла в настойчивом давлении мягкой волны. Безрезультатно попыталась выбраться, растерянно оглянулась через плечо. Что-то крикнула Марку — он не услышал, направленное мягкое поле не пропускало в его сторону звук. Но и без того было понятно: она пыталась предупредить, что ему не хватит сил дотащить её так до стены. Мягкие волны отбирали слишком много энергии…
Но это, честно говоря, и не входило в его планы. Оставалось лишь надеяться, что она не догадается…
Устав сопротивляться резиновому давлению, Карина сердито глянула на него и сделала единственное, что могла — упала назад, закидывая руки за спину для кувырка и перегруппировки. Марк знал это движение. Знал даже, в какую сторону она попробует откатиться.
Он поймал её красиво, распластав тяжёлым ковром по вычурным мраморным плитам. Руки гудели от напряжения и дрожали, но зато после непрерывной мягкой волны держать ковёр было легче лёгкого.
Ноги тоже онемели. Приблизившись, он попытался опуститься рядом с ней, но вместо этого нелепо рухнул на колени, едва удержав равновесие.
— Я победил, — сообщил он хриплым голосом.
Она глядела спокойно. И правильно — чего дёргаться, когда и мизинцем пошевелить не можешь… Осталось лишь погрузить пальцы в мягкое поле, дотянуться до её виска — и всё станет ясно: кто она такая, о чём лжёт, чего хочет…
Со вздохом он свернул поле.
Карина осторожно села, тряхнула головой и недоверчиво на него уставилась.
— Ты же победил.
— И что? — он с трудом вскарабкался на ноги. — Пошли. Надо забрать кристаллы. Твой муж там, наверное, уже с ума сошёл, потеряв с тобой связь.
На ходу он с сожалением оглядывал нанесённые театру разрушения: разбитый фонтан, обломки фигурной арки, вырванная с корнем люстра в коридорчике… Снова от всего сердца извинился перед мендорийскими мастерами.
Шнурок с двумя кристаллами — Ортеевым и его собственным — он нашёл на дне оркестровой ямы. Протянул наставнице с ухмылкой: тот жест ярости, когда она сорвала их со своей шеи, тоже был продуманным. Ему было бы легче предугадывать её намерения, если бы проводник находился у неё на груди во время боя. Развернулся, чтобы выбраться из углубления, но тут она схватила его за руку.
— Постой, — и потянула вниз, заставляя сесть на пол. — Я держу обещания.
— Ты серьёзно?
Деревянные стенки ямы словно бы отгораживали их двоих от остального мира. Чёрные глаза блестели, отражая свет огромной люстры над головой. Марк нерешительно, всё ещё подозревая подвох, протянул ладони к её вискам.
— Всё, что хочешь знать, — шепнула она. — Только недолго, Марк… Ты сегодня уже вреза́лся, не выдержишь.
Не почувствовав даже тонкой корочки сопротивления, он оказался в её сознании.
Кто ты такая? Расскажи с самого начала.
С самого начала долго…
Расскажи.
Глава 11. Перекрёстная точка
Счастье. Простое, солнечное, головокружительное. Босиком по уже протоптанной тропинке очередной степной стоянки, под ржание лошадей, лай собак и весёлый гомон остальной детворы. Длинная юбка, сшитая из разноцветных полос, метёт землю. В руке — ладошка сестры. Вокруг — густой, звенящий от песен, полный жизни и свободы воздух родного племени.