«…Этот мир населяют самые разные существа, и у каждого своя цель и свой урок. Чаще всего они этого не осознают, и так даже лучше. Но ты обязана знать, для чего живёшь. Перекрёстные точки — особый вид существ, посылаемый нам самой вселенной в те моменты, когда мир подходит слишком близко к грани своего бытия. Могущественное орудие уравновешивания, изменения — или уничтожения…»
Прости, учитель, но это уже полная чепуха. Вселенная не могла так глупо ошибиться, выбрав на роль своего орудия настолько бестолковое и полное тьмы существо. Вселенная не могла так сильно желать собственной гибели.
Словно в подтверждение, плечи вздрагивают, будто не выдержав взваленной на них тяжести, а из горла вырывается нелепый всхлип.
«Тяжело, — тихо соглашается Юр где-то за плечом. — Но никто и не требует от тебя действовать прямо сейчас. Время есть. Просто слушай старика и верь ему».
***
«Пора».
Со страхом и нетерпением долгожданное слово.
Сморщенная рука касается моего затылка. Шнурок соскальзывает на шею, на грудь ложится прозрачный, вытянутый кристалл.
«Зачем?»
«Тебе будет одиноко одной. Эта вещь поможет тебе слышать меня».
Смотреть в выцветшие старческие глаза совсем не хочется, но приходится.
«Ты готова? Ты всё сделаешь?»
«Да».
Конечно, он видит эту наивную ложь, но почему-то молчит, лишь загадочно улыбается.
***
«Теперь недалеко, к вечеру дойдёшь».
Юр смотрит странно. Заставляю себя выдержать этот взгляд. Можно бы было сказать, что в нём печаль и тревога — но разве способна глупая девчонка хоть что-то прочитать в глазах мендийца? Интересно, а вот он сам знает о её настоящих намерениях?
Ветер душераздирающе воет в опорах моста, бросает в лицо горсти снега.
«Мы ещё встретимся, перекрёсток… Сестрёнка».
Он знает.
Исчезает. Бесследно, как и всегда.
Облачко пара вырывается изо рта. Кристалл на шнурке летит в пропасть под мостом. Хватит.
Я не мендийка. Не сарбанидка. Не человек. Я колдунья — и место мне среди подобных. И никакие сказки о перекрёстных точках и катящемся к чертям мире не помешают мне просто начать новую жизнь.
***
«Твоя наставница по ноттике считает тебя разумным и надёжным реном», — произносит колдун с кошачьими манерами. Не на своём языке, а по-авийски, чтобы и мне было понятно.
Женщина напротив меня мило улыбается и кивает растерянному пареньку посреди комнаты. Я его понимаю — мне тоже неуютно в этом закрытом, сплошь белом помещении. У сарбанидов белый — цвет траура. Впечатление, будто кто-то умер.
Парень бросает на меня удивлённый, слегка брезгливый взгляд, настороженно переводит обратно, на взрослых, словно заподозрив неладное.
Колдун вскакивает со своего стула.
«Позвольте вас познакомить. Это Ортей, он на втором году обучения в Форсе… секторе, где готовят боевых магов…»
«Знаю».
Как будто монахи отправили бы меня в корону, предварительно не обрисовав хотя бы в общих чертах устройство этого места.
«А… Хорошо, — слегка обескураженно кивает колдун и продолжает: — Ортей, это Каринни… Карина. Она дикая».
Теперь парень глядит с нескрываемым интересом.
«И чем же я могу здесь помочь?»
«Мы бы хотели, чтобы ты взял над ней шефство, — мягко вмешивается женщина, назвавшаяся Юлоной. — Помог адаптироваться».
Парень смеётся.
«Я — странная кандидатура на роль няньки, вам не кажется? Может, рассмотрите кого-нибудь из туторов, или даже из её сверстников? Я, знаете ли, не очень умею ладить с десятилетними девочками…»
«На самом деле ей почти семнадцать, — быстро возражает колдун. — Наоборот, мы в документации пару лет уберём, чтобы всё сошлось…»
Парень снова смотрит на меня, на этот раз мрачно. Очевидно, ему не нравится происходящее. Мне, вообще-то, тоже — пусть я ничего и не понимаю.
«Вы… отправите её на пятнадцатый год?» — упавшим голосом осведомляется он.