«Да. И через два года…»
«Ясно, — он резко поднимается с белоснежного дивана и небрежно, через плечо бросает мне: — Эй, ты… Завтра в шесть, после занятий, будешь ждать меня в холле своего жилкорпуса. Только рискни опоздать».
***
«Перекрёсток!.. — выдыхает колдун, мигом растеряв всё своё кошачье заискивание. — Поверить не могу…»
«Я тебе говорила, — замечает Юлона. — И обрати внимание, Ил: она ренна. И она пришла сама. Это ли не знак, которого мы все ждали?»
Молчу, забившись в угол. За последний час уже тысячу раз пожалела, что явилась под этот чёртов купол. Никогда ещё не было так плохо, так больно — всё паршивое, что произошло за эти годы, они вытянули из моей головы, заставили пережить снова. Не говоря уже о незабываемом ощущении чужого сознания внутри.
Надо бежать отсюда.
***
Секундная стрелка отрывистыми шажками движется по циферблату. В траурном белом кабинете так тихо, что эти шаги слышны.
— Что тебя держит? — вздыхает Илур. — Хочешь, я велю открыть тебе портал в куполе? Хоть завтра. Хоть сейчас.
Мотаю головой.
— Но что же тебя держит, Каринни?
Вздрагиваю. Слишком давно не слышала этого имени — так давно, что забыла, что оно значит.
— Посмотри на меня.
С неохотой отрываю взгляд от судорожных движений секундной стрелки и перевожу на опекуна.
— Осталось немного, — должно быть, он искренне считает свой тон успокаивающим. — Люди зашевелились. Руководитель «Моста» на днях собирал всех правителей семёрки на тайное совещание. Сарбаниды махнули рукой на плановые кочёвки и осели — каждое племя на своём месте — словно ждут чего-то. Монахи притихли у себя в горах. Стастцы поспешно наращивают над своими поселениями третьи щиты… К кому из них тебя тянет больше?
Молчу. Что толку отвечать на глупые вопросы.
— Разумеется, остаёшься в короне, — в голосе его почему-то слышится печаль. — Похвально. Но мне нужно понять почему. Понять, кому ты верна. Это очень важно.
— Я не могу заставить себя, — решаюсь наконец высказать. — Это не волевое…
— Я знаю, — мягко отзывается лидер. — И я не могу заставить тебя. Никто не может. Всё, что мы можем — это понять. Держать под боком перекрёстную точку, которая в любой миг может сработать против ренов — такая себе, знаешь ли, перспектива.
— И что ты сделаешь, если вдруг окажется, что я не верна? — слова срываются с губ, путаясь и искажаясь; ареносский язык словно бы снова стал чужим. — Выгонишь из короны к чертям? Закроешь в подземной камере, лишив магии? Убьёшь?
Он смотрит долго и задумчиво, будто бы всерьёз размышляя над перечисленными перспективами. Затем тихо произносит:
— Время ещё есть, Рина. После либрит в твоей семье будет выпуск, придут новенькие. У тебя будет свой младший — большая ответственность. Люди отыщут лазейку и перейдут к действиям. Всё изменится — кто знает, может, изменится и твоя верность.
— Кто знает, — повторяю эхом, одновременно осознавая: это никогда не закончится, никогда…
Глава 12. Наивные сказки
ХВАТИТ!
Реальность ворвалась в пространство, обхватила тесными щупальцами, обожгла холодом.
— Сказала же: недолго!..
Вслед за болью пришла чудовищная слабость и тошнота. Марк попробовал приподняться на локте, но немедленно рухнул на пол. Повернул голову на звук: наставница спрыгнула в яму с рюкзаками и принялась в них рыться. Перед глазами всё плыло, но удалось рассмотреть, как она вскрывает один за другим пакетики с сахаром и всыпает их во флягу с водой.
— «С самого начала», — сердито передразнила она, прикладывая горлышко фляги к его губам. — Пей. Орту помогало.
Марк с трудом глотнул чудовищно сладкую воду. Сначала показалось, что вырвет, но потом по телу потекло успокаивающее тепло. Он обхватил бутыль дрожащими пальцами и принялся вливать в себя жидкую энергию.
— Никогда не проводи в чужом сознании столько времени, — тихо сказала Карина. — Особенно если это не первый раз за день. Ты понял?
— Пере… — выдохнул Марк, не ожидав, что говорить будет так трудно. — Перекрёсток… Это ты! Не я…
— Ясное дело, я, — наставница помогла ему приподняться, чтобы опереться спиной о стенку оркестровой ямы. — С чего ты вообще решил… Я думала, ты уже догадался.