— Это существо, которое — в теории — должно восстановить в мире равновесие, — осторожно подбирая слова, начал он объяснять. — Они появляются, когда начинаются опасные события, вроде нашей сегодняшней войны. Считается, что они — средоточие воли мироздания, её инструмент. Считается, что побеждает та сторона, которую выберет перекрёсток. Но…
Он умолк, не зная, как продолжить. Бросил сердитый взгляд на наставницу, но та упрямо молчала. Словно её это всё и вовсе не касалось…
Тоня нервно хихикнула. Скептически приподнятые брови Азиры тоже говорили о многом.
— Вы спросили — я ответил, — проворчал Марк. — Можете не верить. Наверное, так даже будет лучше.
— Но он ведь в короне, — робко вмешалась Камайла. — Перекрёсток. Он у нас? Значит, он на нашей стороне? Или…
— Не всё так просто, — буркнул Марк.
В сознание непрошенно ворвались яркие, красочные картинки, смешанные со звуками, запахами и безоблачным детским счастьем в шумном сарбанидском лагере посреди диких лесов и степей. Так и не забытые, не поблёкшие воспоминания; не затерявшиеся ни среди всех последовавших невзгод, ни среди свежих, взрослых и осознанных привязанностей. Бережно хранимые в сердце песни и нити жизни её родного народа…
Дыхание перехватило, словно кто-то подкрался со спины и дал хорошего подзатыльника. А он к ней со своими глупыми детскими обидами. «Не веди себя как ребёнок, Марк…» Кто знает, зачем она пошла к Ортею среди ночи? За какими словами, которые он, Марк, не был способен ей сказать? За какой поддержкой, которую он не мог предложить?
— Опять всё непросто, — усмехнулся Ильдан. — А может, это вы, ребята, усложняете?
— Погодите, — в глазах Камайлы плескалась догадка. — А перекрёсток — это у нас…
Она нерешительно умолкла, лишь продолжала переводить взгляд с Марка на Карину.
— Это я, — с раздражением произнесла Карина. — И я понятия не имею, как заставить себя встать на вашу сторону, ясно? И в Рий мы завтра летим не за порядком следить, а ради очередной попытки лидеров сдвинуть хоть что-нибудь в пользу Ареносы.
Марк обвёл глазами товарищей. Если Камайла выглядела так, будто у неё в голове наконец сложилась некая мудрёная головоломка, то остальных словно током ударило.
— Ты… — едва слышно прошептала Азира. — Рина, так это всё… Весь тот бред, что тогда нёс Вад… на самом деле был правдой?
— Да нет же, — с досадой выдохнула Карина, поднимаясь на ноги. — Не знаю, кто Ваду сказал, но он всё понял неправильно. Как Димир. Я никогда не собиралась…
— Какая разница, — перебил Ильдан. — Это всё из-за тебя. И то, что сделал Димир, и война, и гибель Анта, Вада… Ольны. И Тал, получается, был здесь, в нашей семье из-за тебя, так?
— Ильд, не надо, — Камайла в ужасе потянула наставника за рукав, явно не ожидав от него такой злобы. — Она не виновата…
— А КТО, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ВИНОВАТ?! — внезапно заорал рубр, стряхивая с себя её руку.
Марк поднялся и шагнул вперёд, становясь между ним и окаменевшей наставницей. Эмоционал старшего горел болью и ненавистью, и было ясно, откуда они взялись: со дна той выжженной воронки, что оставила Виольна, бросившись с башни; из самого тёмного уголка души, где они столько времени бродили под гнётом силы воли, что не давала им даже шевельнуться…
— Перестань, — тихо попросил Марк старшего. — Она делает всё, что может. Без неё было бы хуже — может быть, не нам, не здесь и сейчас. Но однажды всё полетело бы к чертям. Мы считаем погибших единицами, а их были бы сотни. Может, всю Кумсору бы стёрло в пыль. Или всю Ареносу. Или весь мир. Стоит оно того?
— Почему расплачиваться за эти ваши светлые перспективы должны определённые рены? — процедил Ильдан. — Почему Ольна?..
Марк знал ответ, но не собирался его озвучивать. Вряд ли старший сейчас хотел слышать, что Виольна оказалась слабым звеном, не выдержала напора перекрёстной точки, тянущей из неё скрытые в глубине способности, и потому выбыла из игры. Вместо этого он обернулся, чтобы поглядеть на наставницу. Та по-прежнему стояла у стены, опустив голову и обхватив плечи руками. Он не видел, что творилось в глубине её эмоционала, но не сомневался: каждое слово Ильдана впилось в него острыми шипами.
— На сколько процентов ты сам веришь в то, что только что сказал, Марк? — горько поинтересовалась Азира, воспользовавшись паузой.