— Реджис не владеет немой речью, — отрезала стастка, с любопытством глянув на Марка. — Пуская говорит сама, ничего с ней не случится. Так почему?
— Монахи считают, что отец что-то почувствовал, — непроницаемым тоном отозвалась Карина. — Поэтому скрыл от остальных.
— Как ты попала к монахам?
— Они меня нашли.
— Кто именно?
— Старик, — Карина нахмурилась. — Не знаю его имени. Никто не знает. И молодой, Юр.
— Почему ушла от них?
Марк покосился на Камайлу, Ильдана и Азиру, что явно ловили каждое слово.
— Меня… послали в Кумсору. Шпионить.
— Но ты этого не делала?
— Намеренно — нет, — почти прошептала Карина.
Ильдан нервно дёрнулся и сменил позу.
— Но как, скажи, — стастка подалась вперёд, — как мудрые мендийцы могли так просчитаться? Как додумались отправить тебя туда? Как не взяли в расчёт опасность того, что ты перейдёшь на сторону ареносцев?
Карина молчала. Шестые переводили глаза с неё на стастку и обратно.
— Говори, — велел Ортей.
— Я думаю, — медленно произнесла Карина, — мендийцы с самого начала понимали, что ни они, ни ареносцы не способны переманить меня на свою сторону.
— Что?
— Я на стороне Сар-Ба Ниджа. С самого начала и до сих пор.
Марк краем глаза наблюдал за потрясёнными лицами Ильдана, Азиры и Камайлы. И за злорадным — Ортея. Пантера подняла голову и грозно зарычала.
— Редж! — воскликнула женщина, разворачиваясь к нотту за своим плечом.
— Ты же знаешь, это перекрёсток, её трудно читать, — впервые за всё время подал голос тот. — Но лжи я не вижу.
Она фыркнула и снова уставилась на Карину.
— Почему?.. Хотя… бессмысленный вопрос.
Она умолкла, задумавшись.
— Наша очередь? — вкрадчиво напомнил Ортей.
— Да… Пожалуйста.
— Беджена, ты сказала, что Димир уже давно был знаком с руководителем. А нам известно, что он ушёл из Кумсоры, чтобы убить перекрёсток… Выходит, тут мендиец тоже обманул бедолагу? Внушил ему эту ерунду…
— Нет, — мотнула головой девушка, и одна из бледных прядей прилипла к её носу. — Я помню, он говорил, что раньше у него была такая цель. Но руководитель его, наоборот, переубедил. Потому что убивать перекрёстную точку бессмысленно, — она смахнула с лица прядь и бросила быстрый застенчивый взгляд на Карину. — Она же не умрёт, пока не выполнит своё предназначение.
Марка пробрало. Значит, вот что лидер имел в виду, когда отвечал на его гневную тираду по поводу долгого заключения наставницы в орнаментах: «Она бы всё равно не умерла…»
— Но тогда откуда он узнал? — упрямо продолжал допытываться Ортей, проигнорировав последние слова. — Кто его к этому подтолкнул?
— Не знаю, — боязливо выговорила стастка. — Может быть, та мендийка из короны…
— Мендийка? — ахнул куратор. — Ты знаешь, кто она?
— Я видела её пару раз, — грустно отозвалась девушка. — Дим таскал меня на эти встречи — но очень неохотно. Было так стыдно, я чувствовала себя обузой ему…
— Как она выглядела?
— Она закрывала лицо, — неуверенно начала Беджена. — Я видела только глаза — голубые, кажется. Красивые.
— Мне нужно увидеть, — Ортей взволнованно развернулся к молча наблюдающей старшей стастке. — Прошу разрешения заглянуть в её воспоминания… Всего на секунду!
— Нет! — резко произнёс стастец. — Ни в коем случае!
— Он прав, это уже слишком, — отрезала женщина. — Разве что…
— Что?
— Если бы вы позволили Реджису врезаться в сознание перекрёстка, это был бы равноценный обмен.
— Нет, это не равноценный обмен! — воскликнул Ортей и, вопреки опасениям Марка, сдался. — Хорошо. Забудем об этом. Но тогда, Беджена, милая, попробуй вспомнить ещё хоть что-нибудь! Примерный возраст, цвет волос — что угодно!
— Ну… есть одна вещь, — смутилась девушка. — Я просто слышала, как они шептались, и, если я правильно поняла… Она — нотта, как ты и Редж…