Воспользовавшись моментом, он отпустил энергию, которую копил в руках для удара и обороны, свободно течь по телу. Вместо этого сделал глубокий вдох и принялся сосредотачиваться, внимательно следя за сарбанидами: не засекут ли?
Будешь пробовать? — вкрался в голову деликатный, едва слышный голос куратора.
Марк ответил утвердительным импульсом, не желая тратить силы на немую речь.
Не торопись, — посоветовал Ортей. — Может, так уйдут.
Может, мысленно согласился Марк. Но в это почему-то практически не верилось.
И даже будучи настороже, он чуть было не упустил момент. Сначала всё казалось спокойным: сарбаниды обменивались с Кариной репликами на своём чудно́м языке, а потом, внезапно — крики, треск барьеров, странный свист чужой магии, оседающие на пол без сознания товарищи…
Марк усилием воли заставил себя действовать. Скользнув в сторону, он выбрал крайнего из сарбанидов — и ударил по его сознанию, что было сил. Расплывчатые очертания тут же исчезли, превратив всадника в обыкновенного с виду человека. Его конь вертанул ушами и испуганно заржал — до этого животному не удавалось издать ни одного звука.
Ты, чёрт побери, гений. Они могут колдовать только в особом состоянии духа, а если его нарушить…
Ортей не стал заканчивать мысль — видно, тоже занялся делом. Марк же, окрылённый внезапным успехом, вторым ударом отправил озадаченного сарбанида в глубокий обморок. Правда, тут же почувствовал, что стоило это немалого — сознание чужака отчаянно сопротивлялось. Чего, наверное, и следовало ожидать от мага.
Отвернувшись от свалившегося с седла сарбанида, он обнаружил, что вытянутая рука ещё одного всадника направлена в его сторону и скорее машинально, чем осознанно, возвёл барьер. Тут же дало о себе знать ещё одно приятное открытие: вовремя поставленное защитное поле останавливало магию чужаков. Что-то, свистнув, врезалось в барьер и словно бы разлетелось на невидимые осколки.
Правда, чтобы попробовать лишить противника сознания, нужно было барьер убрать… Помощь подоспела неожиданно: Камайла и Ромен чуть не сбили сарбанида с седла великолепным мержем — надо же, как эти двое сработались! Марк, воспользовавшись заминкой, ударил, но такого же эффекта, как в прошлый раз, не дождался: сарбанид лишь покачнулся и замотал головой, словно пытаясь оттуда что-то вытрясти. Оказался сильнее предыдущего? Или видел, как Марк расправился с тем, и частично заблокировал атаку?
Камайла и Ромен ударили снова, а следом — и Азира с Изкором. Сарбанид вылетел из седла, и Марк обрушил на него сначала ковёр, а затем, с отчаянием чувствуя, как подступает проклятая головная боль, и новый мысленный удар. Человек дёрнулся и затих на земле; его конь осторожно перешагнул через хозяина и потрусил подальше от беспокойного скопления двуногих.
Вожак не сражался. Застыл в своём седле чуть поодаль, сложив руки на груди и наблюдая за боем. Марк рассердился и двинулся было к нему, но краем глаза уловил неладное: тот самый молодой со злыми глазами метнулся мимо, явно нацелившись на как раз отвернувшуюся наставницу…
— Рина! — заорал Марк, кидаясь следом, понимая, что не успевает…
Борсел выпрыгнул вперёд, встречая противника жёстким барьером. Лошадь, налетев на защитное поле с разбега беззвучно заржала и едва устояла на ногах — кажется, не без помощи магии. Марк понимал, что нужно ударить, но голова уже раскалывалась, и он справедливо опасался, что просто рухнет наземь, если рискнёт. Поэтому стоял и раздумывал, cтоит ли оно того.
Слишком долго стоял и раздумывал.
Молодой сарбанид двинул обеими ладонями, словно разрывая пополам невидимую материю — и барьер Борсела действительно раскололся надвое, заставив того потерять равновесие. Карина, подпрыгнув сзади, удержала старшего мягким полем и одновременно возвела перед ним жёсткий барьер, чтобы защитить от удара.
Удар, однако, был нанесён на мгновение раньше.
— ДОВОЛЬНО! — прогремел голос вожака.
Марк, не желая верить в то, что произошло, кинулся вперёд, не обращая внимания на молодого всадника, что как раз опустил занесённую было для нового удара руку. Наставница, закусив губу, прижимала ладони к страшной ране на груди Борсела, откуда толчками сочилась кровь, за эти секунды уже пропитавшая всю рубаху.