Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Это уже выходило за рамки даже самых странных способностей. Мало того, что я поссорилась с Марком из-за этого проклятого украшения, так теперь ещё и Дмитрий, этот красивый, могущественный и сейчас абсолютно неконтролируемый мужчина, оказался под воздействием какой-то неведомой силы. Как мне себя с ним вести?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать — что именно, я и сама не знала, — но не успела. Его взгляд, пылающий и жадный, мгновенно переместился с моих глаз на губы. Он сдавленно выругался, какое-то мгновение борясь с собой, а затем, словно плотина прорвалась, резко рванул меня к себе.
Его поцелуй был не таким, как днём. Тот был вынужденным, страстным, но частью игры. Этот был диким, отчаянным, голодным и лишённым всяких правил. В нём была злость, растерянность и та самая необъяснимая тяга, о которой он кричал.
Я сопротивлялась. По-настоящему. Всей силой отталкивала его плечи, пыталась вывернуться, мои руки упёрлись в его грудь. Сейчас не было опасности, не было «Великих» на хвосте. Не было оправдания. Я хотела оттолкнуть его, крикнуть, ударить, убежать… Я честно пыталась.
Но не могла.
Что-то внутри, какая-то тёмная, дремлющая струна, зазвучала в ответ на его отчаяние. Мой гнев начал таять под напором его неистовой, испуганной страсти. Мои руки, которые должны были отпихивать, вдруг ослабли, пальцы вцепились в ткань его свитера. Сопротивление превратилось в дрожь, а потом и вовсе исчезло, уступив место чему-то пугающе родственному его собственному состоянию — смеси ужаса, жалости и пробуждающегося, запретного влечения.