Этот поцелуй не имеет ничего общего с нежностью или игрой. Он жадный, властный, отчаянный.
В нём — приказ, маскировка и неистовая, животная потребность спрятать меня, растворить в себе от чужих глаз. Мир сужается до точки — до жара его тела, до вкуса его дыхания, до оглушающего гула в ушах, где больше нет места прошлому страху, есть только настоящее, ослепительное и пугающее.
Этот поцелуй прошивает меня, как удар молнии! Всё происходит стремительно и настолько неожиданно, что мысли путаются, превращаясь в беспомощный вихрь.
Первый позыв — оттолкнуть его, дать пощёчину за такую дерзость. Но в последний момент доходит: это спасительный, отчаянный манёвр. Я чуть не выдала нас своим паническим взглядом, а он берёт ситуацию под контроль единственно возможным теперь способом.
Деваться некуда. Приходится ответить на поцелуй, хотя внутри всё сжимается от странной смеси стыда, гнева и… смутного, запретного желания, которое прорывается сквозь все барьеры. Кажется, он только этого и ждал. Моя ответная робость мгновенно взрывается встречной волной.
Меня ещё никто не целовал так — с такой неистовой, всепоглощающей страстью, не оставляющей места для сомнений или страха.
После моего ответа его поцелуй становится глубже, горячее, властнее. Голова кружится от нахлынувших чувств и острой нехватки воздуха. Слава небесам, его железные руки продолжают держать меня в объятиях — без этой опоры я бы бесславно сползла на асфальт.
Что со мной творится? Неужели я теряю голову от поцелуя совершенно незнакомого мужчины? Похоже, кто-то слишком долго пробыл в каменном мешке плена и напрочь забыл, каково это — ощущать живое, страстное человеческое тепло.
Я забываю обо всём: о погоне, об опасности, о самой себе. Но меня грубо вырывает из этого опьяняющего тумана голос сестры, звучащий как удар хлыста:
— А теперь возьмите невесту на руки! Красиво, с размахом!
Земля уходит из-под ног. Дмитрий одним мощным, плавным движением подхватывает меня на руки, как перышко. Я даже не думаю сопротивляться, наоборот — инстинктивно обвиваю его шею, и сама тянусь к его губам, жажда новых поцелуев затмевает разум. В его глазах на миг мелькает удивление, но он мгновенно перехватывает инициативу, и его губы снова находят мои, уже более нежные, но не менее властные.
Дальнейшее кажется сном. Мы медленно, под щелчки затвора, отдаляемся от рокового здания. Дмитрий то опускает меня на землю для очередного кадра, то снова поднимает на руки, кружа в импровизированном танце.
Он продолжает целовать меня — в щёку, в шею, в губы — короткими, горячими касаниями, и крепко прижимает к себе. Без его поддержки я бы, кажется, рассыпалась. Моё тело, долгое время, знавшее только боль и холод, теперь плавится от этого навязанного, но желанного жара.
Странная, нелепая мысль пролетает в голове: а эти фотографии из Аленкиного фотоаппарата можно будет достать? Или он, как и наши наряды, просто растворятся вместе с мороком? Эх, будет жаль потерять такие кадры… Второго такого шанса — притвориться счастливой невестой рядом с таким мужчиной — у меня точно не будет.
— Обстановка? — его голос, жёсткий и деловой, прорезает воздух, когда мы уже достаточно далеко от моих бывших мучителей. Этот вопрос возвращает меня в реальность, леденя душу.
— Всё чисто. Машина за углом. Не бежим, идём спокойно и счастливо. Особенно ты, — сестра бросает на меня многозначительный взгляд, и я поспешно растягиваю губы в натянутой, сияющей улыбке.
Через несколько вечностей мы оказываемся в салоне огромного чёрного внедорожника. Двери захлопываются с мягким, дорогим звуком.
— Теперь можно выдохнуть, — произносит Дмитрий, опускаясь на водительское сиденье. В его голосе слышится тяжёлая усталость, которую он до этого не позволял себе показать.
Меня усаживают на заднее сиденье — пышное платье не оставляло другого выбора. Аленка занимает место рядом с Дмитрием. В голове роится рой вопросов, но они сталкиваются и глохнут, не в силах пробиться через хаос эмоций.
— Алиса, как ты, наверное, поняла — это Дмитрий. Он возглавил повстанцев после того, как ты попала в плен, — Аленка говорит быстро, её слова звучат как заученная спасительная формула. Мужчина лишь сдержанно кивает, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Он спас нас всех. Без него отряда бы уже не существовало.
— Аленка много о тебе рассказывала, — Дмитрий прерывает её, заводя двигатель. Его голос в полумраке салона звучит глухо. — Но все рассказы — до лагеря. Там безопасно. Здесь ещё могут быть уши.