Дмитрий медленно поднялся из-за стола и приблизился ко мне. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила.
– Дай мне руку, – прозвучало как приказ.
Я лишь высоко приподняла бровь, всем видом показывая, что он не в том положении, чтобы мне приказывать, особенно после всего.
– Пожалуйста… – он тяжело вздохнул, как будто эта уступка стоила ему невероятных усилий.
Подумав пару секунд и отогнав дурные предчувствия, я протянула ему руку. Моё запястье мгновенно оказалось в его большой, тёплой и удивительно твёрдой ладони. От этого прикосновения в памяти вспыхнули живые, обжигающие воспоминания: его объятия на набережной, вкус его поцелуя… Я снова увидела в нём того самого мужчину — сильного, властного, но уже не пугающего. Противоречивые чувства боролись во мне.
Дмитрий внимательно, почти с научным интересом осмотрел кольцо на моём пальце, затем осторожно попытался провернуть и стянуть его. Металл даже не дрогнул, будто намертво сросся с кожей.
Он отпустил мою руку и встретился со мной взглядом. Глаза его были тёмными и невероятно серьёзными.
– Надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем оставить всё как есть, – тихо, почти шёпотом произнёс он, и в этом шёпоте звучала не угроза, а тяжёлая, общая неизбежность. – Нам срочно нужно найти выход из этой ситуации.
В кабинете Дмитрия мы провели около часа. Какими только способами не пытались избавиться от этих проклятых колец — всё было тщетно!
Их нельзя было ни сломать, ни распилить появившимся из ниоткуда инструментом, ни стянуть магией. Они будто являлись частью нас самих, нарушая все известные законы как физики, так и магии. Убедившись в нашем полном бессилии, было решено наконец отпустить меня на отдых, о котором я мечтала все эти долгие месяцы.
– Марк очень скучал по тебе и невероятно переживал. Я думала, он тут всё разнесёт в щепки, когда тебя похитили. Ночами не спал, всё рыскал по следам… — начала рассказывать сестра, когда мы вошли в небольшую комнату, отведённую для меня. — Сейчас я просто в шоке от его реакции. Похоже, он так мечтал тебя увидеть, что растерялся от счастья, а это кольцо… оно выбило его из колеи окончательно.
– Я тоже безумно скучала… по всем вам. И не меньше твоего удивлена его поведению, — грустно произнесла я, в то же время осматриваясь.
На моё изумление, комната была наполнена вещами, которые когда-то принадлежали мне. От этого возникало странное, почти сюрреалистичное ощущение, будто я никогда и не покидала это место, будто всё пленение было лишь долгим дурным сном.
– А… — Аленка тут же уловила моё недоумение. — Я… я попыталась воссоздать твою старую комнату, какую она была на прежней базе. Вещи забрать, конечно, не удалось, слишком рискованно было возвращаться… но я искала максимально похожие, по памяти.
Сестра замялась и растерянно улыбнулась, а я продолжала стоять, уставившись в одну точку, не зная, как реагировать на такую трогательную и в то же время болезненную заботу.
Комната была скромной: небольшой шкаф для одежды, простой письменный стол со стулом, узкая, но аккуратно застеленная кровать. Но на столе стояли точно такие же, как у меня раньше, фарфоровые статуэтки кошек. На полу лежал бежевый ковёр с высоким, уютным ворсом. Постельное белье было нежно-кремового цвета, а на тумбочке горел ночник в форме сказочного домика с оранжевым окошком — точная копия того, что я так любила в детстве.
Вот только окон здесь, конечно, не было — мы же находились глубоко под землёй. Этот искусственный уют в каменном мешке вызывал щемящее чувство тоски и благодарности одновременно.
– Наверное, мне было легче так… переносить твоё отсутствие, — голос Аленки дрогнул. — Я часто приходила сюда и просто сидела, представляя, что ты вот-вот вернёшься…
На её глазах выступили слёзы.
– Аленка! — я бросилась к ней и стиснула в объятиях, чувствуя, как и моё собственное горло сжимает спазм. — Спасибо тебе! Я тоже безумно скучала и только и мечтала поскорее вернуться домой! Теперь я здесь, и всё у нас будет хорошо! Обещаю, что буду осторожнее. Больше не попадусь в лапы к «Великим»… Я получила жестокий урок… мы все его получили.
Мы простояли так, кажется, целую вечность, обнимаясь и беззвучно рыдая, смахивая слёзы друг с друга, выпуская наружу месяцы накопленного страха и тоски.
Затем Аленка ненадолго вышла и принесла нам ужин — простой, но такой вкусный и настоящий. Как же я соскучилась по нормальной еде! «Великие» кормили своих пленников лишь безвкусной кашей на воде, ровно настолько, чтобы те не умерли с голоду, — баловать «инструменты» они не считали нужным.