С сестрой мы проговорили ещё несколько часов. Я узнала о потерях, о переменах, о новых союзниках. Но сквозь её рассказ пробивалось стойкое ощущение, что она что-то недоговаривает, опускает самые тяжёлые детали. Заботится ли она о моих нервах, решив отложить самое горькое на потом?
Когда мои веки начали непроизвольно смыкаться, Аленка буквально заставила меня пойти в душ, а сама осталась ждать в комнате, опасаясь, что я от усталости могу упасть или обо что-то удариться.
Тёплая вода смыла с кожи грязь, пот и остатки страха, но не смогла снять внутреннее напряжение. После водных процедур сестра заботливо уложила меня в постель, поправила одеяло и, пообещав, что рано утром придёт, чтобы помочь влиться в жизнь базы, устроить экскурсию и познакомить со всеми новичками, тихо вышла, приглушив свет ночника.
Но едва дверь закрылась, дремота отступила, уступая место нахлынувшему, неконтролируемому волнению и леденящему страху. Я действительно боялась. Боялась, что «Великие» каким-то чудом выследят это место. Боялась за сестру, за этот хрупкий островок спокойствия, за свои странные, неразрешённые чувства к Марку и за тот необъяснимый, тяжёлый взгляд Дмитрия. Заснуть удалось лишь под самое утро, и сон был тревожным, поверхностным, больше похожим на забытьё.
Разбудил меня не свет и не голоса, а оглушительный, грубый звук выбиваемой двери. Грохот, от которого содрогнулись стены, звон разлетающейся вдребезги древесины, металлический лязг.
«А Аленка уверяла, что здесь я в полной безопасности…» — промелькнула в голове последняя, обречённая мысль, прежде чем я инстинктивно вскочила с кровати, сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди.
Я подскочила на постели, инстинктивно натянув одеяло до подбородка. Сердце колотилось с бешеной силой, руки предательски дрожали, а разум, ещё затуманенный сном, лихорадочно пытался сообразить, что происходит. В темноте силуэт в дверях казался огромным и враждебным.
Я смертельно испугалась. Но когда ночной гость приблизился, и в тишине прозвучало его низкое, гортанное рычание, я мгновенно узнала его.
– Что ты сделала со мной, ведьма? — его голос был грубым, полным ярости и чего-то ещё — отчаяния? Я снова задрожала, но уже не только от страха, а от шока. Почему сейчас Дмитрий, тот самый, чьи поцелуи несколько часов назад сводили меня с ума, вызывает такой первобытный ужас? Днём я отвечала на его страсть, а сейчас буквально замираю, мечтая, чтобы он просто исчез.
Как много противоречивых чувств может вызвать один человек всего за сутки!
– Что? — мой собственный голос прозвучал слабо и предательски дрожаще. Я пыталась собраться, понять, как вести себя, чтобы не разжечь этот огонь ещё сильнее.
Мужчина тяжело плюхнулся на край моей кровати, согнувшись, и уронил голову в раскрытые ладони. В комнате воцарилась гнетущая тишина, длившаяся целую вечность. Я молчала, затаив дыхание. Наконец он с шумом провёл руками по лицу и повернулся ко мне. В слабом свете ночника его глаза блестели лихорадочно.
– Ты меня околдовала! — это прозвучало уже не как обвинение, а как констатация пугающего, необъяснимого факта.
И только сейчас до меня дошло: Дмитрий не просто зол или расстроен. Он пьян. От него пахло алкоголем, а движения были чуть более размашистыми, чем обычно. Неужели этот железный человек, наш предводитель, позволил себе сорваться?
– Дмитрий, ты же понимаешь, что в нашем мире нет магии, — осторожно начала я, стараясь говорить как можно мягче и разумнее. — Только способности. И по одной на человека. Ты знаешь мою силу. Объясни, что случилось?
Я пыталась взять себя в руки, но голос всё равно срывался. Он пристально смотрел на меня несколько долгих секунд, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы в глубине моих глаз.
– Как тогда ты объяснишь, что с тех пор, как на моём пальце появилось это чёртово кольцо, я не могу даже думать о других женщинах? — его голос был хриплым. — Все мысли только о тебе!
Он резко подвинулся ближе, и его пальцы, горячие и небрежные, взяли меня за подбородок, заставляя не отводить взгляд.
– Я не психотерапевт, чтобы объяснить, почему в объятиях другой ты думаешь обо мне… — я попыталась вырваться, но его хватка была твёрдой. — Меня такое положение дел тоже не радует!
– Это не самовнушение, Алиса, — он прорычал, и его дыхание, с примесью алкоголя, обожгло моё лицо. — Стоило мне сегодня просто прикоснуться к Софии, как это кольцо тут же накалилось докрасна! Оно жгло плоть! А в голове… в голове вспыхнул только твой образ. Она перестала существовать! Всё моё существо, всё желание было направлено только на тебя!