– Она крепко спит, с ней все в порядке, – сказал Джордж. – Она ничего не узнает, если ты перестанешь будить ее своим криком.
Дядя никогда прежде не разговаривал с Мег таким тоном. Она поняла, что он тоже переживал.
– А что случилось?
– Ничего. – Джордж вытащил платок из нагрудного кармана и вытер лоб. – Пока ничего. Фрэнсис, почему бы тебе не пойти отдыхать? Я же говорил, не стоит беспокоиться. Это просто кто-то пошутил.
– У кого-то отвратительное понятие о юморе, – простонала Фрэнсис. – Мне плохо. Не знаю, смогу ли я пережить этот вечер. Мое сердце… – Она сжала руки на груди.
– Тебе просто надо отдохнуть. Клиф, помоги ей, – сказал Джордж.
Клиф помог Фрэнсис подняться.
– Пошли, Фрэнсис. Глоток бренди, бутылку которого ты прячешь в ящике с бельем, очень тебе поможет.
Очевидно, мужчины оба хотели увести Фрэнсис, прежде чем объясниться, поэтому Мег молчала, пока шаги Фрэнсис не стихли за закрытой дверью.
– Я и сам не прочь поспать, – объявил Клиф. – А как ты?
– Я не прочь услышать объяснение, – огрызнулась Мег. – Я устала, и поздно уже.
– Разве мы не знаем? – Клиф рухнул в кресло, которое освободила Фрэнсис. Его лицо осунулось, и волосы стояли дыбом. – Если бы ты пришла домой в полночь, как обещала…
– Ради Бога. Извини, дядя Джордж, я должна и перед Клифом…
– Клиф не это имел в виду. Почему бы нам не пройти в гостиную? – Джордж взял Мег под руку. – Нам позвонили пару часов назад, Мег, и сказали, что ты не вернешься.
– Что?! – Мег упала на стул, к которому он ее подвел. – Я не верю. Кто это был?
– Это был мужской голос, приглушенный, будто говорили через платок. К телефону подошел я. Было около десяти часов, я работал в кабинете, – сказал Джордж.
В десять часов она была с Ником. Безумная мысль. Мег была шокирована, что в ее голове могло возникнуть такое подозрение. Ник – себялюбивый эгоист, но он бы никогда…
– Что конкретно он сказал?
– Он попросил к телефону тебя. Я ответил, что тебя нет, и спросил, что передать. Думал, это обычный звонок. – При воспоминании об испытанном ужасе лицо Джорджа словно окаменело. – Он засмеялся. Очень неприятно. И сказал: «Передавать нечего. Она все равно не услышит». Я уверил его, что обязательно передам тебе его сообщение. Но он снова засмеялся и сказал: «Она не вернется домой».
В горле Мег пересохло. Она сглотнула.
– А потом?
– Это все. Он повесил трубку. Он… смеялся.
– Это была глупая шутка, – опять сказала Мег. – Ничего не случилось.
Бокал с бренди стоял нетронутым на столе. Мег не хотела ничего спиртного, чтобы не потерять возможности трезво мыслить. Клиф допил свой бокал. Его беспокойство казалось искренним и растрогало бы Мег, если бы он так быстро не пришел в себя.
– Восхищаюсь твоей выдержкой, кузина. Я бы не смог оставаться хладнокровным, если бы такой комедиант шутил в мой адрес.
Мег посмотрела на него.
– Говорю тебе, ничего не произошло. Никто не следил за мной, никто не пытался атаковать меня. Никто не положил цианид мне в суп. Ведь он даже не знал, дома ли я. Ведь сначала он попросил меня к телефону, так? Если бы дядя Джордж сказал: «Одну минуту», он наверняка повесил бы трубку.
– Или нет, – пробормотал Клиф в бокал.
– Если ты пытаешься меня напугать, – начала Мег, но слова застряли у нее в горле. Она похолодела, представив, что мог бы ей сказать тот голос.
– Я прав, черт побери! – Клиф грохнул стаканом по столу. – Сначала перстень, теперь звонок. Я бы хотел, чтобы ты испугалась и начала принимать меры предосторожности.
– Перстень прислали не мне.
Губы Клифа скривились, и он посмотрел на отца.
– Мы не можем быть уверены, Мег. Я говорил с Фрэнсис. Она не помнит, кому был адресован конверт. Она положила его мне на стол, потому что ты тогда не получала писем.
– Получала. Открытки с соболезнованиями…
– Я просто цитирую Фрэнсис, – вздохнул Джордж. – Я никогда не мог понять, как работает ее голова.
– Дело в том… – начал Клиф.
Мег обхватила голову руками.
– Клиф, я знаю, в чем дело. Если бы ты замолчал на минуту и дал мне подумать…
Установилась уважительная тишина, по крайней мере, со стороны Джорджа. Только его взгляд удерживал Клифа, от которого исходила энергия, подобно ауре. Наконец Мег подняла голову.
– Я ценю вашу заботу, – начала она официально. – И мне понятно, почему вы расстроены. Но я отказываюсь принимать сверхординарные меры предосторожности против несуществующей угрозы.
– Что ты под этим понимаешь? – потребовал объяснения Клиф.
– Твой талант все усложнять. Дай мне закончить. Я отказываюсь от частного детектива, следящего за мной, или телохранителя, который будет ходить за мной по пятам. Ты ведь это имел в виду?
Отец и сын обменялись красноречивыми взглядами, и Мег поняла, что ее догадка оказалась верной.
– Кроме этого, – продолжила она, – я запрещаю вам принимать подобные меры без моего ведома. Если я обнаружу что-то, а я обязательно обнаружу… я уеду из этого дома и никогда не вернусь.
Мужчины заговорили одновременно:
– Может быть, именно этого и добивается тот, кто звонил.
– Не понятно, чего он хочет, кроме как вызвать панику, – твердо сказала Мег. – Ненормальные телефонные звонки слишком часты в современной жизни. Дэн был известным человеком и, безусловно, имел врагов. Слова звонившего слишком неопределенны, поэтому не опасны. Вы восприняли их как угрозу – киднэппинг или того хуже. Но можно их понять и по-другому.
– «Она убегает из дома с шофером», – процитировал Клиф зловещим шепотом.
– Это одна возможность. Незамысловатая, грязная, скандальная сплетня. Откуда же здесь опасность? Я никому не угрожаю, никому не мешаю. Единственные – кто получат выгоду после моей смерти, – ряд различных заведений. Вы же не думаете, что музей Метрополитен держит в штате наемных убийц?
– Весьма красноречиво, – скривился Клиф. – Ты здорово все объяснила, но упустила одну-две детали.
– Какие?
– Первое. Тот человек не знал, дома ли ты, но он знал одну вещь, которая известна немногим, – номер телефона. Он не записан в телефонной книге. Второе. Есть один человек, который, несомненно, выиграет после твоего…
– … преждевременного отречения от престола?
– Не обязательно. После твоей передачи дохода от определенного имущества и твоего ухода в безопасные дали. Нужно ли мне называть его имя?
Сославшись на усталость, Мег оставила мужчин. Она не сомневалась, что они будут продолжать обсуждение, но она дошла до предела и не могла больше выносить разговоров. Отрицательное отношение Клифа к Райли подсказало его версию, но этот телефонный звонок…
Однако не только Райли знал номер этого телефона. Дэн наверняка сообщил его своим приятелям и знакомым по бизнесу, включая Майка, Барби и Эда. Конечно, она не считает, что кто-то из них способен на такую злобную шутку, но любой, имеющий доступ к их телефонным справочникам, мог легко узнать номер Дэна. Среди них могла быть и Кэнди, и ее бывший муж. Это было бы как раз в его стиле – анонимный звонок по телефону. В детстве его чувство юмора проявлялось в причинении боли или обиды своим жертвам.
Несмотря на усталость, Мег остановилась возле двери в бабушкину комнату. Слава Богу, оттуда не доносилось ни звука, даже никакого счастливого хихиканья. Мег отправилась в свою комнату и закрыла дверь с чувством, что она достигла убежища.
Отказавшись от соблазна стянуть с себя одежду и броситься на кровать, Мег направилась в ванную и занялась ежедневной заботой по поддержанию красоты. Больше никакой жалости к себе – она не может этого позволить. «Я капитан своей души, – сказала она лицу, смотревшему на нее из зеркала у тумбочки, когда она втирала в кожу питательный крем с такой силой, что щеки порозовели. – А также хозяин своей судьбы. У меня много дел до сна. Дэн, я смеялась над тобой и твоими старыми смешными стихами, но ты был прав, когда учил меня декламировать их с вершины холма и с других высоких мест. Если кричать о благородных чувствах, то в них начинаешь верить. Мне придется быть хозяином своей судьбы, теперь у меня больше никого нет, даже Ника… Ты был бы рад такому повороту, правда? Интересно, что бы ты подумал обо всем остальном? Я хочу знать, что ты мне не сказал. Конечно, все случилось слишком быстро, но должно же быть какое-то предупреждение. Ты мог бы мне сказать, Дэн».