Хозяин кабинета поправил небрежно завязанный узел халата и, усевшись в роскошное кресло, протяжно, напоказ, зевнул, ничуть не стесняясь присутствия постороннего человека в его кабинете.
– Ну, что у тебя стряслось такого, что ты не постеснялся поднять с постели старого человека… я бы даже сказал, снять его с чрезвычайно горячей грелки? – с лёгкой насмешливой ноткой поинтересовался хозяин кабинета у гостя, застывшего в дверях по стойке «смирно».
– Известие от одного талантливого юноши получил, – скупо улыбнулся подчинённый.
– Не понял, – всякий намёк на весёлость исчез из тона его собеседника, будто его ледяным ветром выдуло. – Я неделю обхаживал эту стервочку, затащил её в постель, а ты меня отвлекаешь только для того, чтобы сообщить о каком-то известии от какого-то мальчишки?
– Вы сами приказывали снимать вас с любой… б…ди, если поступит какая-то интересная информация об этом человеке, – невозмутимо пожал плечами молодой человек.
– Когда? – в неподдельном изумлении вытаращился на своего подчинённого хозяин кабинета. – Когда это я такую глупость ляпнул?
– Чуть больше полугода назад. Сразу после эксцесса с… – боец не договорил.
– Барном, – глухо завершил за него боярин и, откинувшись на спинку кресла, тяжело выдохнул. – Никак Ерофей Хабаров что-то учудил?
– Письмо прислал, – кивнул собеседник.
– Мне? – Хозяин дома окинул взглядом широкий и длинный, словно парапет причала дирижаблей, стол, но, не заметив на нём конверта или чего-то на него похожего, воззрился на подчинённого.
– Нет, Шалей Силыч, – покачал головой тот. – Письмо получил я. И поспешил доложить о нём вам.
– И где оно, Борхард? – прищурился боярин.
– Секунду, – появившаяся на плече Брюсова ничем не примечательная серая ворона глухо каркнула и, тряхнув лапой, уронила в руку хозяина небольшой свиток. – Это копия с доставленного иллюзором Ерофея письма.
– Тактильная и оптическая иллюзия? – протянул Ростопчин, с интересом поглядывая на развёрнутое и положенное перед ним на стол послание человека, доставившего немало хлопот дому Ростопчиных. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что в том было немало вины самого боярского рода. Точнее, некоторых его слуг. Верных, но слишком ретивых. Можно сказать, не по времени.
– Ерофей перед отъездом подарил, – кивнул гвардеец. – Да вы читайте, Шалей Силыч, читайте…
– М-м… читаю, Борхард, читаю, – невнятно пробормотал боярин, скользя взглядом по ровным строчкам письма. И чем дольше он читал, тем шире становилась улыбка. – Ха! Какой ушлый юноша! Ну-ну… да, интересно. О! И даже так? Впрочем, почему бы и нет? Борхард?
– Да, Шалей Силыч? – немедленно откликнулся тот.
– Ты идентификатор и номера сертификатов сверил? – поинтересовался боярин.
– Так точно. Совпадение полное, – кивнул гвардеец.
– Замечательно, – с довольством обожравшегося сметаны кота почти проурчал Ростопчин. – Выполни его просьбу, как собрат по оружию. И позови Мжевецкого, попробуем отплатить юноше за его подарок. Кстати, медальон где?
– На столе в моём кабинете, – отрапортовал Брюсов. – Я не рискнул его трогать. Фонит менталом на всю комнату.
– Понял, тогда туда его и пригласи, – протянул Ростопчин, но тут же вскинулся. – Да, а как он планирует доставку? И как смог передать тебе нож и медальон?
– На территории Ерофея нет, – поняв, к чему клонит хозяин дома, ответил гвардеец. – Всё проверили, но… он же пишет в письме…
– Да вижу, вижу, – отмахнулся боярин и, чуть подумав, усмехнулся. – Ладно, посмотрим, чем ещё он нас сможет удивить.
Продолжить беседу им не дал тихий скрип открывающейся двери. Появившаяся на пороге закутанная в тонкую простыню девушка с роскошной фигурой и пышной рыжей гривой волос, не обратив никакого внимания на стоящего в тени гвардейца, продефилировала через комнату и, усевшись на край стола, позволила ткани соскользнуть с молочно-белого идеально очерченного бедра.
– Милый, я тебя заждалась, – проворковала гостья.
Ростопчин бросил короткий взгляд на изобразившего каменного истукана гвардейца и, улыбнувшись, поднялся с кресла. После чего подхватил тихо взвизгнувшую пассию на руки и понёсся прочь из кабинета.
– Об исполнении доложишь утром, Борхард! – донеслось до Брюсова из коридора.
Гвардеец только покачал головой и, покинув кабинет вслед за его хозяином, аккуратно запер за собой дверь. Рассчитывать на отдых этой ночью, в отличие от боярина, ему не приходилось. Ну, да и ладно. Вот поднимет спящего главу исследовательского корпуса, и сразу жить станет веселее. Как говорится: сделал гадость, сердцу радость. А уж сделать гадость господину Мжевецкому… это и вовсе счастье!