– А они и пропустили, – мрачно проговорил Родион Витальевич, дождавшись, пока закроется дверь. – «Серые», я имею в виду. Хорошо ещё, что радиус действия у этой «игрушки» оказался не так велик, чтобы накрыть не только лагерь, но и подходы к нему. Если бы не разведчики, что в секретах сидели, эту чёртову экспедицию охраняя, мы бы события у разлома так и прощёлкали бы. И то они не за волхва с Хабаровым уцепились, а за троицу «практикантов» Переплутовых, что какого-то дьявола, на ночь глядя, прочь из лагеря подались… с метровым железным ящиком «на прицепе».
– Так это они волхва с подельниками свинцом нашпиговали? – нахмурился князь.
– Если бы! Пытались, да без толку! – отмахнулся Родион. – Это Ерофей постарался. Три выстрела от бедра, двух «практикантов» в лоб и наповал, Остромирова в грудь. Судаевский слонобой, волхву пулей пол-лопатки к чертям вырвало. «Серые» его уже выключенного паковали. И где только мальчишка взял такой ствол?!
– Это сейчас не важно, всё равно допросить его нет никакой возможности, – пробормотал князь и, внезапно хлопнув ладонью по столу, взревел: – Ну, мразь! Мразь же! Значит, соваться в естественный пробой он побоялся, как же, там же потусторонние твари, они же его сожрут! А закинуть за кромку шестнадцатилетнюю девчонку в качестве приманки и отвлечения внимания так запросто! Да?! Родион…
Тот вскочил с кресла.
– Волхва этого… при попытке к бегству, – холодный взгляд упёрся в сына. – Или… Нет, ставь его к стенке, по Уложению о злоумышлении на августейшую фамилию. Олег Ингварич, может быть, и заключил морганатический брак, но великокняжеского титула государь его не лишал, как не лишал и Лану титула светлейшей княжны.
– Сделаю, – глаза младшего Старицкого полыхнули плохо сдерживаемой радостью. Злой такой радостью, с явным запахом дыма и горелой плоти.
– Что по прибору? – князь, как иногда бывало, неожиданно переключился на совсем другую тему.
– Грац обещает повторить активатор не больше чем за пару месяцев, а вот с пеленгатором пока глухо. Полгода, год… Всеслав сам не знает, сколько уйдёт времени на постройку агрегата, – вздохнул Родион. Отец явственно помрачнел.
– Полгода? Да Багалей меня за три месяца с дерьмом сожрёт, – расстроенно произнёс князь и тут же наткнулся на понимающе-сочувствующий взгляд сына. Кто-кто, а Родион Витальевич его прекрасно понимал. За неделю, прошедшую с момента исчезновения Хабарова и Багалей-младшей, матушка последней успела изрядно достать обоих Старицких. А не далее как два дня назад она познакомилась с Ладой Баженовной… и женщины спелись моментально. Покоя князю с сыном не стало и дома. Хорошо ещё, что Света каждый вечер присылает матери письма, иначе… думать о том, что было бы, если бы старший офицер юстиции до сих пор не знала, куда пропала её дочь со своим ухажёром, было почти страшно.
– А может… на Граца их натравить, а? – осторожно предложил Родион.
Старицкие переглянулись и кивнули друг другу.
– Ерошка? Ты здесь откуда? – произнесла Света, увидев лицо склонившегося над ней парня.
– Из Аркаимского заповедника, – вздохнул тот, но почти тут же его губы разошлись в широкой улыбке. – Светик, если бы ты знала, как я рад тебя видеть.
– А я – тебя, – обвив шею Ерофея руками, пробормотала девушка и потянулась за поцелуем.
Пару минут её не волновало ничего, кроме обнимающего её молодого человека, но потом до Светы дошло, что она лежит на чём-то мало напоминающем постель или хотя бы пенку под спальником. Уж очень твёрдым и холодным было её ложе. Девушка открыла глаза и, оторвавшись наконец от губ Ерофея, огляделась.
То, что она увидела вокруг, ещё меньше походило на Хольмград, чем железный ящик под её попой – на кровать. Да, если на то пошло, то и на окрестности Каменграда это тоже не было похоже. Хотя и там и тут – лес.
Правда, здесь он какой-то… какой-то не такой. Выше, больше, дремучей. Словно из детских сказок.
– Ера… а где мы? – осторожно поинтересовалась Света, на что любимый тяжело вздохнул.
– Солнце моё… ты только не волнуйся, ладно? – попросил он. Такого… почти заискивающего тона девушка от Ерофея ещё не слышала. Впрочем, следующие слова молодого человека напрочь выбили из её головы любые мысли о тонкостях интонаций собеседника. – Но мы, кажется, угодили в другой мир.
– Ч-чего?
Два часа и одну истерику спустя пара сидела в обнимку на железном ящике портального активатора и задумчиво смотрела на медленно ползущее в вышине огромное солнце. В сине-зелёной вышине.