– Из-за умертвий? – хлопнула ресницами Мирослава, но получила толчок в бок от сидящей рядом блондинистой Заряны, и умолкла.
– Кстати, а ведь недавно был манифест государя об удачном завершении операции на юге, – протянул Йоганн. – Ты не думал вернуться обратно?
– Слышал. Самое смешное, что его объявили чуть ли не через пару дней после моего приезда в Хольмград, – ответил я. – Но у меня уже были готовы документы для поступления, да и попечители не возражали против того, чтобы я продолжил обучение в столице. Так что, посоветовавшись с ними, я решил не тратить время на обратный путь и воспользоваться предоставившейся возможностью.
– Можно подумать, дорога занимает так много времени! – фыркнула Ольга, высокая улыбчивая спортивная девушка с сумасшедшим шухером на голове, без какого бы то ни было стеснения устроившаяся на коленях у Рогволда, хмурого крепко сбитого парня с резкими, совсем не юношескими чертами лица… и аккуратной «военной» стрижкой. Занимательная парочка…
– Насколько я знаю, возвращение жителей, выдворенных из области, проходило в порядке, обратном их очереди эвакуации, – подала голос Полина Георгиевна. – И линии что воздушного, что наземного транспорта в Области Войска Донского целую неделю были загружены под завязку. Да и сейчас ещё транспортная система не приведена в полный порядок, а люди порой по двое суток сидят на чемоданах в ожидании подходящего поезда.
Договорив, куратор бросила взгляд на висящие на стене часы и неожиданно хлопнула в ладоши.
– Так, господа гимназисты! Время отдыха и расспросов подошло к концу, звонок будет через три минуты. Так что поднялись и рысью в класс. Там вас уже наверняка Милана Владимировна дожидается, – скомандовала женщина и, бросив старосте ключ-карту, с улыбкой договорила: – Йоганн, я уезжаю по делам, в школу сегодня не вернусь, посему по окончании уроков будьте любезны отрядить для уборки в моём кабинете пару человек. И только попробуйте устроить здесь вечеринку… без меня. Узнаю – накажу!
– Неуд по поведению? – вздохнул Вермеер, уже стоя в дверях.
– Когда это вас расстраивало? – в деланом удивлении приподняла тонко очерченную бровь куратор. – Сладкого лишу. На месяц.
– Ужас какой! – почти естественно содрогнулся тот. – Целый месяц без имбирных печений! Всё будет в лучшем виде, Полина Георгиевна. Клянусь! Никто ничего…
– Вот именно, Вермеер. НИ-ЧЕ-ГО! А теперь – брысь отсюда!
Два последних урока для меня прошли в том же ключе, что и первые три. Учителя решили присмотреться к новичку и устроили контрольные для определения уровня моих знаний. Не думаю, что сильно их впечатлил, по крайней мере, преподавателей географии и словесности точно, но уж за основы ментального конструирования и алгебру я был абсолютно спокоен. Впрочем, с португальским всё тоже вышло неплохо, хотя учитель не раз поправлял моё «неправильное» произношение, тем не менее за этот предмет я особо не переживал, так что по окончании уроков я шёл в учительскую в весьма приподнятом настроении. Тем более что этот визит, обещанный мною нашему «географу», избавил меня от необходимости уборки в кабинете куратора, как бы староста ни хотел подпрячь новичка. Ну да ничего, Йоганн себе другую жертву найдёт, а если не будет идиотом, то сам примется за наведение порядка, взяв в пару Ингрид, которая всю большую перемену стреляла в него глазками… плотно так, как артобстрел вела. Была б линкором, точно потопила бы потомка голландских мореходов и живописцев.
– Что скажешь о новичке? – спросила Оля, когда по окончании уроков класс вновь собрался в кабинете куратора.
– Он… странный, немного, – отозвался Йоганн, разливая по чашкам терпкий чёрный чай. Самое то в такую пасмурную погоду. Жаль только, печений больше не осталось.
– А если расшифровать? Для обычных людей, так сказать, – поддержала подругу белобрысая Заряна, не прекращая сосредоточенно перерывать конфетницу в поисках шоколада.
– М-м, не знаю… – задумчиво протянул Вермеер. – Он спокойный, понимаете?
– Воспитание, – бросила в пустоту Мирослава.
– Нет, не оно. Точнее, не совсем оно. Не наше… а, чёрт! Как же объяснить-то?! Хм… Вот! По Ерофею видно, что никто не учил его с детства держать себя, как учили нас. Не такая осанка, нет зажатости, скупости в движениях. То есть он именно спокоен, а не закован в панцирь вбитых правил поведения, – возразил Йоганн и, окинув взглядом одноклассников, удобно устроившихся на диванах, договорил: – Может кто-нибудь из вас похвастаться тем, что останется абсолютно безмятежным, оказавшись в компании шестнадцати абсолютно незнакомых человек, за каких-то полчаса желающих узнать о вас всё-всё-всё и немного больше, от наличия девушки до любимого цвета?