– Издеваешься? – прошипел князь.
– Даже не думал, – я рьяно помотал головой и тут же пожалел об этом. В черепе как будто чугунные ядра кататься начали. Я еле успел ухватиться за спинку дивана, чтобы не рухнуть наземь. В глазах потемнело.
– Та-ак! – с неожиданной для его возраста скоростью Старицкий метнулся ко мне и, подхватив под руку, помог сесть на диван. – Ерофей! Ерофей, ты меня слышишь?
– Слышу, – поморщившись, ответил я. – Просто голова закружилась. Сейчас пройдёт.
– Пройдёт… пройдёт… – недовольно пробормотал князь, одним мощным волеизъявлением окутывая меня сложнейшей диагностической техникой. Замер на миг и выматерился.
– Что? – вскинулся я.
– Ничего! Как тебя вчера вообще домой отпустили? – рявкнул Старицкий. – Почему не отвезли в больницу?!
– Врач сказал, что ничего кроме лёгкого истощения не нашёл, – буркнул я. – Дал пакет с травками, рассказал, как их заваривать. Что ещё надо-то?!
– Лечить надо! И тело, и голову! – ещё больше разъярился князь. – Тебе – первое, а тому недоучке-врачу – второе. Что это за коновал был?
– А я знаю? С бойцами, которые прорыв закрывали, приехал, – пожал я плечами.
– Штатный медик отряда, значит, – Старицкий на миг прикрыл глаза и, резко успокоившись, вздохнул. – Моя вина. Не додумал.
– Э-эм… а в чём дело-то? – не понял я.
– Они приняли тебя за своего. А борцов с прорывами готовят так, что им для восстановления после повреждений, вроде тех, что ты вчера получил, действительно, хватило бы взвара из врученных тебе «травок». Вот только ты их подготовку не проходил и соответствующей крепостью организма похвастаться не можешь. И это опять-таки моя вина. Но кто мог подумать, что ты найдёшь ТАКИЕ приключения на свою задницу?!
– А с чего бы им принимать меня «за своего»? – нахмурился я, мимоходом вспомнив беседу со вчерашними бойцами и странное замечание одного из них по поводу некоего «жёлтого списка внимания». О чём и сообщил князю.
– Ну да, есть такой список, – потерев переносицу, произнёс Старицкий. – В него внесены все, кто имеет какое-то отношение к потустороннему. Экзорцисты, некоторые последователи старых школ, бойцы соответствующих подразделений и специалисты-исследователи. Список исчерпывающий, хотя и постоянно пополняющийся. Разумеется, ребятам и в голову не могло прийти, что в этом перечне окажется обычный юнец, не обладающий специальной подготовкой, обязательной для всех, кто имеет дело с прорывами. Собственно, будь иначе, и ты вчера не домой отправился бы, а в больницу. И сегодня не со мной бы разговаривал, а со следователем соответствующего подразделения вёл беседу и давал подписки. И ещё бы спасибо сказал, если бы прямиком из больницы тебя не отправили в карантин.
– Оттуда я бы сбежал, – пожав плечами, произнёс я.
Князь покосился, но почти тут же ухмыльнулся и кивнул.
– Да, знаешь, я бы хотел на это взглянуть, – с мечтательными нотками в голосе протянул он. – Ребяткам давно надо устроить встряску… а что? Это идея! Устрою им проверку боеготовности по всем протоколам.
– Только без меня! – воскликнул я, пока неугомонный князь не додумался до чего-нибудь… эдакого.
– Да куда уж тебе, – вздохнул Старицкий, извлекая из кармана пиджака зерком. – Сейчас вызову нашего домашнего доктора, пусть понаблюдает тебя. А пока он добирается, ты поведаешь мне, что же вчера у того пруда произошло. А то отчёты это, конечно, хорошо. Но показания свидетеля лучше… иногда. Но ты же не будешь ничего выдумывать, правда? Исповедуйся, сын мой, полегчает. Обещаю. Только давай с самого начала. С утра то бишь.
Настроение у князя скачет, как у шизофреника в период обострения. А сумасшедших, как и собак, лучше не злить. Укусят ещё, потом от бешенства уколы делать… ну его куда подальше! Уж не знаю, зачем князю знать обо всех событиях прошедшего дня, но спорить с ним я не хочу. Это почти так же опасно, как злить собаку. А уколов я боюсь. Да.
Придя к такому заключению, я занялся приготовлением чая, одновременно рассказывая князю обо всех перипетиях прошедшего дня. Как ни странно, больше всего его заинтересовало даже не описание боя с многощупальцевой тварью, а наши беседы с Остромировым. Точнее, та их часть, о которой я вскользь упомянул, вспомнив о Яговичах.
– А сам Вышата Любомирич, значит, свести тебя с ними не может, да? – с какой-то странной усмешкой проговорил князь, потягивая крепко заваренный чай.
– Я так понял, волхвы с этой братией когда-то основательно поссорились, – пожал я плечами, – так что теперь Яговичи в штыки примут любого, кто связан с их прежними коллегами.