А в следующую секунду по рабочему столу князя загрохотало железо. Это Старицкий выложил перед Свиридовым три тупорылых пистолета из арсенала его роты. А следом на тот же стол с тихим стуком упали удостоверения его бойцов. Штабс-капитан недовольно ощерился, но наткнулся на холодный изучающий взгляд своего покровителя, и…
– Поговорим серьёзно, господин Свиридов, – лязгнул металлом голос Старицкого, бывшего покровителя штабс-капитана, из-за своей ярой ненависти к мажорам опустившегося до прямой лжи сюзерену. И о чём теперь говорить?
Глава 2
Всем сестрам по серьгам
– Хотелось бы мне знать, что здесь происходит? – протянула Полина Георгиевна, словно невзначай поглядывая в сторону хозяйки кабинета.
Та еле заметно вздёрнула одну бровь.
– Ты о чём, Полиночка? – пропела директриса.
– О новичке и его прогулах, об интересующихся и явно недовольных им «серых», и так, вообще… – покрутив ладонью, ответила куратор одиннадцатого «Аз» класса и, отведя взгляд от своей начальницы, протараторила: – Мара Эйлика, ну вы же понимаете, что мне это необходимо для работы! Как мне составить психопрофиль мальчика, если такие вот вещи проходят мимо?! И ведь это не ерунда какая-то, а что-то важное, явно!
Госпожа Ангальт внимательно выслушала свою подчинённую, откинулась на спинку кресла и, чуть подумав, согласно кивнула.
– Ты права, – своим низким грудным голосом произнесла директриса, но тут же печально улыбнулась. – Вот только, боюсь, я тебе почти ничем не могу помочь. Юношу, как протеже своего мужа, привела в нашу гимназию одна из бывших учениц моей наставницы, княгиня Старицкая… старшая. Судя по документам с прошлого места учёбы, мальчик довольно талантлив в области ментального конструирования, но это ты и сама знаешь. А вот в гуманитарных предметах у него явный провал, собственно, как сказала Лада Баженовна, именно это и стало причиной, по которой юношу перевели именно в нашу гимназию.
– Старицкие собираются вывести его в свет, – понимающе кивнула куратор. – Это не секрет. Половина учащихся у нас идут по этому пути. Но меня интересует…
– Сейчас дойдём и до того, что тебя интересует, – чуть нахмурившись, перебила её директриса. Побарабанила тонкими пальцами по дубовой столешнице и, покачав головой, договорила: – Здесь, Полина, есть две тонкости. Первая – этот юноша не из фамильных. Вообще. Он именно что протеже князя. Не родственник, не близкий кого-то из окружения Старицких или кого-то из их семьи… если ты понимаешь, о чём я. Вижу, что понимаешь. И второе – мальчик был ранен при недавнем Прорыве. Помнишь, неделю назад, у Драгомировского пруда?
– О… намекаете, что он не был случайной жертвой?
– У меня, скажем так, есть достоверные сведения, что господин Хабаров принял непосредственное участие в ликвидации Прорыва и даже сдерживал «ключника» до прибытия… специалистов, – медленно проговорила Мара Эйлика Ангальт и, бросив короткий взгляд на задумавшуюся подчинённую, что-то быстро набрала на послушно развернувшейся перед ней клавиатуре.
– «Серые», что прибыли сегодня по его душу, – кивнула Полина Георгиевна. – Значит… стажёр, да?
– Как сказать, – в голосе директрисы послышались нотки довольной кошки. – Смотри.
На стене перед женщинами развернулось изображение, поданное с записывающего устройства в приёмной. Впрочем, уже через секунду куратор догадалась, что это не прямая трансляция, а запись. Марширующие через комнату четыре «серые» фигуры, три из которых прятали лица за тёмными забралами шлемов, это подтверждали.
– Посмотри внимательно на бойцов, – остановив кадр, предложила Ангальт. Полина Георгиевна послушно пригляделась, но, ничего не обнаружив, пожала плечами. Директриса вздохнула. – Кобуры.
– Пустые. Рознег отобрал? – вспомнив штатного сторожа гимназии, хлопнула ресницами куратор одиннадцатого «Аз» класса, идеально сыграв дурочку.
– По-ли-на… – недовольно качнула головой её начальница, но почти тут же махнула рукой. – Смотри дальше.
Очевидно, «нарезку» записи сделали для госпожи Ангальт заранее, потому как ни ей, ни Полине Георгиевне не пришлось долго смотреть на самих себя в записи. Кадр сменился, и женщины увидели, как из директорского кабинета выскользнул предмет их беседы, чуть виновато улыбнулся присутствовавшим в приёмной директрисе, куратору и секретарю и исчез из виду. А ещё через минуту оттуда же, распахнув тяжёлые двери настежь, буквально вывалилась четвёрка «серых», предводитель которых явно был не в духе. Его раскрасневшееся, перекошенное лицо весьма явственно сообщало об этом всем окружающим.