– В разных, – покачал я головой. – Я учился на втором году пятого цикла, а Света на втором четвёртого. Два года разницы.
– Как интересно-о, – протянула Вяхирева, бросив короткий взгляд на своего спутника. Лев лишь понимающе улыбнулся.
– А как вы познакомились?
И ещё три сотни вопросов. Арина желала знать всё, и если бы не помощь Ингрид, изредка всё же умудрявшейся переключать на себя внимание Вяхиревой, и Йоганна, всё же умудрившегося втянуть в беседу Ларина, ужин можно было бы смело назвать допросом. Но всё рано или поздно заканчивается, и к моменту подачи десерта Арина, кажется, всё-таки выдохлась или убедилась, что я не представляю опасности для почти не участвовавшей в нашей беседе Светы, и успокоилась. А может, просто решила, что воздушный торт на тарелке перед ней заслуживает больше внимания, чем уже основательно «распотрошённый» кавалер подруги. Как бы то ни было, расспросы были оставлены, а там и наши посиделки за столом подошли к концу.
Неофициальная часть бала ознаменовалась исчезновением почти всей женской части гостей, да и парней стало значительно меньше. Но вскоре все исчезнувшие вернулись в зал, представ уже в совершенно ином виде. Никаких фраков и галстуков-бабочек, никаких корсетов и пышных юбок. Бальные костюмы сменились вполне современной, я бы даже сказал, «клубной» одеждой, а некоторые гимназистки даже успели сменить макияж, ставший значительно более ярким и… агрессивным, что ли? Впрочем, эти перемены стали мне совершенно понятны, когда в зале вдруг погас свет, и темноту прорезали лучи софитов и лазерных установок. А уж грянувшие басы спрятанных в нишах колонок поставили точку. Дискотека…
Я совершенно не горел желанием дёргаться под музыку, да и вынырнувшая из круговерти народа вокруг успевшая переодеться Света, судя по её настроению, тоже не очень-то хотела принимать участие в этом грохочущем басами электронно-музыкальном хаосе.
– Ерофей, я, пожалуй, домой пойду, – проговорила девушка, отводя в сторону взгляд.
– Я тебя провожу.
Подхватить под руку и, забив на лепет о том, что, дескать, не надо, оставайся-развлекайся, потянуть к выходу в вестибюль, где Арина с Львом как раз облачаются в пальто. Короткий звонок по зеркому – и к нашему выходу из здания у лестницы уже стоит знакомый «Консул», а рядом с ним, придерживая распахнутую дверь, с невозмутимой, каменной рожей застыл Слав. И ведь даже ни намёка на насмешку в глазах. Каменная статуя, а не человек. Интересно, они со Свартом, дворецким Старицких, не родственники случаем?
Подтолкнув замершую в нерешительности девушку к машине, я помог ей забраться в тёплый салон, отдал водителю наши пальто и нырнул следом. Мягко хлопнула дверь, а через пару секунд из динамика, встроенного в переборку между пассажирской частью салона и водителем, раздался голос Слава:
– Куда едем?
– Давай для начала просто покрутимся по городу. Устроим автомобильную прогулку по зимней ночной столице. А там посмотрим, – сообщил я, нажав клавишу селектора. Везти Свету сразу домой? Вот ещё!
– Принял, – ответ Слава был лаконичен. Машина приподнялась над землёй и мягко двинулась вперёд.
– Ты же не возражаешь, Свет? – запоздало поинтересовался я. – Из-за твоей говорливой подружки и моих одноклассников мы так толком и не поговорили, а ведь я соскучился.
– Не возражаю, – тихо произнесла девушка и, чуть помолчав, добавила: – Я тоже.
– Тоже что? – улыбнулся я.
– С-соскучилась, – чуть запнувшись, произнесла она, после чего глубоко вздохнула и, неожиданно крепко ухватившись за мою руку, подвинулась вплотную и опустила голову мне на плечо. – Ты даже не представляешь, Ерофей, как я соскучилась. Здесь… здесь всё чужое. Дома, люди. Особенно люди. Даже мои одноклассники. Мне кажется, они даже думают иначе, не так как у нас в Ведерникове. И смотрят странно. Будто я какая-то неправильная.
– Притесняют? – нахмурился я, вспоминая своих однокашников. Но вроде бы там у нас всё ровно… или мне так кажется? Учитывая мою отстранённость в делах гимназии и необщительность, я мог чего-то и не заметить. С другой стороны, на меня-то никто не наезжал, хотя уж кого-кого, а Ерофея Хабарова можно со стопроцентной точностью назвать белой вороной. А кого шпыняют чаще всего? Правильно, тех, кто отличается от большинства. А ведь не шпыняют.
– Нет, не притесняют. Они вежливы, всегда ответят на вопрос, если спросить, но… первыми никогда не обращаются, не здороваются, и вообще держатся на расстоянии… за исключением Рины, наверное. Она единственная, кто со мной общается неформально, – голос Светы был ровным. Тихий, спокойный, он создавал впечатление, что девушка уже давно приняла такое отношение со стороны одноклассников, вот только в эмоциях у неё творился настоящий кавардак. Это ж сколько времени она копила в себе чувства? Почему не поделилась с матерью?