– А за что, не написали? – спросила Мирослава.
– Только в общих чертах, – пожала плечами Ольга. – Но это нормально. Лист-то официально-публичный. В таких документах подобной информации не найти. Надо копаться в представлениях от ведомств, а до них не добраться, даже если секретность с самого наградного листа давно снята.
– Оленька, милая, не тяни, пожалуйста, а? – поторопил её Пересвет. – Мы же от любопытства помрём.
– Я тебя откачаю, дорогой, – растянула губы в улыбке Умила. – Дыхание рот в рот, меня учили, я умею.
– Чур меня! У тебя слюна ядовитая! – отшатнулся Пересвет. – Я лучше сам воскресну!
– Да прекратите вы! – хлопнула по подлокотнику кресла Снежана, и над поднятой ею ладонью вдруг вспыхнул внушительный огненный шар. – Оленька, говори. Больше они тебя не перебьют. Обещаю.
– Спасибо, Снежана, – благодарно кивнула та и продолжила: – В общем, дед рассказывал, что этот самый Грац, как и добрая половина других награждённых, указанных в листе, были в команде одной весьма неоднозначной личности. Но самое интересное, что и сын того Граца состоит в той же когорте. До сих пор.
– Это что за личность такая? – не выдержав, прервал взятую Ольгой паузу Пересвет.
– Его сиятельство князь Старицкий-Зееландский, Виталий Родионович, – почти промурлыкала девушка, насладившись тишиной, просто-таки напоенной нетерпеливым ожиданием.
– С нами учится ученик волкодава Железной своры, – как-то тихо, даже индифферентно, заключил Вермеер, откинувшись на спинку кресла. В комнате воцарилась тишина.
Глава 6
Тонкости общения
Дни летели, как листья по ветру. Каникулы остались позади, и к учёбе в гимназии и занятиям у Переплутова волхва добавилась работа в лаборатории Граца. Можно было бы пожаловаться на загруженность, но… я её не ощущал. Да, каждый мой день оказался расписан чуть ли не поминутно, но даже в этом плотном графике у меня оставалось время на встречи со Светой и работу по расширению ассортимента для новой лавки. Да, я даже место под неё успел присмотреть и даже договорился о его аренде. Правда, на поиски и переговоры с потенциальным арендодателем пришлось убить все выходные января, зато к середине следующего месяца в моём распоряжении уже было полностью обставленное помещение, а в ладони лежала пачка счетов, разом ополовинившая все денежные запасы. Впрочем, по сравнению с тем хороводом, что вдруг начали водить вокруг меня одноклассники в гимназии, расходы на будущий магазин почти не повлияли на моё настроение.
Ну как «вдруг»? Очевидно, началось это почти сразу после окончания каникул, но ввиду моего, скажем так, привычно-задумчивого состояния, заметил я этот факт лишь в начале февраля, когда обнаружил в ежедневнике своего зеркома почти два десятка приглашений в дома одноклассников. Хорошо хоть даты ни разу не совпадали. Вот только я долго не мог взять в толк, как меня угораздило согласиться на все эти приглашения.
Наверное, мне должно быть стыдно за такую «внимательность», но… да чего себе-то врать?! Мне куда интереснее были уроки волхва и проблемы, обсуждавшиеся в лаборатории Граца, чем школьная возня и темы общения однокашников, от которых я обычно старался отделываться невразумительным мычанием и неопределёнными кивками… вот и докивался, называется. Иными словами, ментальные конструкты и Переплутова школа занимали почти всё моё внимание, за исключением того времени, что оно, внимание то есть, было занято Светой, одним своим появлением сделавшей мою жизнь куда ярче и уютнее.
Поначалу, только поняв, с каким нетерпением жду каждой нашей встречи с этой девушкой, я склонен был грешить на разыгравшиеся гормоны и классический юношеский крышеснос, что неудивительно: и возраст тела подходящий, и объект… м-да. За то относительно недолгое время, что мы не виделись, Света как-то умудрилась превратиться из стеснительного подростка в очаровательную девушку. Юную, красивую, но… после нескольких наших встреч-свиданий я осознал, что дело не во влюблённости. Точнее, не только в ней. Со Светланой было интересно. Поговорить, помолчать, гулять по улицам и сидеть в кафе, ходить по театрам и летать наперегонки на тубах. Но самое главное, у девушки явно прорезался интерес к ментальным воздействиям. Если в Ведерниковом юрте она интересовалась конструктами, что называется, постольку-поскольку, и забросила наши занятия, едва была пройдена гимназическая программа, то сейчас, о-о, сейчас всё было совсем иначе.
Как рассказывала сама Света, в Софийской гимназии она сошлась не только с Ариной Вяхиревой, но и с её матушкой, временно преподававшей их классу всё те же пресловутые «основы ментального конструирования». Вот эта уважаемая женщина, заметив, с какой лёгкостью новая ученица щёлкает сложные для класса темы, погоняла Свету по программе, убедилась в знаниях и, поняв, что её интересует не столько сочинение новых конструктов, сколько применение ментальных воздействий на практике, исподволь приохотила мою девушку к целительству, в котором сама Эмма Вяхирева, как оказалось, имеет полное мастерство. То есть не только обладает сертификатом мастера, но и ведёт собственную практику.