Роман был выпущен в мягкой обложке весной 1992 года, но не издательством «Пингвин», которое отказалось от этого проекта, а издательским консорциумом. Я смог приехать в Вашингтон на презентацию и на конференции по проблемам свободы слова представил сигнальный экземпляр. Во время выступления эмоции неожиданно захлестнули меня. Я с трудом сумел сдержать слезы. (Должен сказать, что публикация массового издания «Сатанинских стихов» прошла без эксцессов, несмотря на все пророчества и пустую суету вокруг нее. Мне часто вспоминалась любимая поговорка Рузвельта о том, что больше всего мы страшимся самого страха.)
Я приехал в Вашингтон главным образом для того, чтобы выступить перед обеими палатами Конгресса. Однако в тот вечер, когда эта встреча должна была состояться, мне сообщили, что государственный секретарь Джеймс Бейкер лично звонил лидерам палат и заявил, что он против этой встречи. Администрация Буша сделала недвусмысленные заявления по поводу моего присутствия в Конгрессе. Марлин Фицуотер, поясняя отказ чиновников встретиться со мной, сказал: «Это всего лишь писатель, приехавший на презентацию своей книги».
Несмотря на все усилия аппарата Буша, я все же встретился с группой сенаторов США, возглавляемых сенатором от штата Нью-Йорк Дэниелом Патриком Мойниханом и сенатором от Вермонта Патриком Лихи, которые пригласили меня на обед в Капитолии и, к моему удивлению, принесли с собой экземпляры моей книги, чтобы получить автограф. После обеда, на пресс-конференции, Мойнихан и другие высказывались обо мне весьма положительно. Это послужило поворотным моментом. Отныне у меня появилась возможность встречаться с политическими и государственными деятелями в Европе и обеих Америках. Меня даже пригласили выступить в британской Палате общин, после чего меджлис (парламент) Ирана незамедлительно потребовал, чтобы фетва была приведена в исполнение.
Летом 1992 года я смог поехать в Данию по приглашению датского Пен-клуба. И опять охрана была сверхмощной. В гавани Копенгагена расположилась даже небольшая канонерская лодка, как мне сообщили, «наша». Это вызвало множество шуток по поводу необходимости оборонять Балтийское море от иранского военного флота или, возможно, от подводников-фундаменталистов.
Во время моей поездки в Данию правительство ее держалось от меня на расстоянии (хотя способствовало самому визиту и обеспечило охрану, выказав тем самым до некоторой степени поддержку). В качестве одного из объяснений такой сдержанности властей приводилось опасение повредить датскому экспорту сыра в Иран. Однако мне активно выказывали одобрение политики, члены разных партий, особенно Анкер Йоргенсен, лейборист, бывший и, возможно, будущий премьер-министр, с которым мы провели совместную пресс-конференцию на борту судна в гавани. Йоргенсен пообещал устроить дискуссии с правящей партией с целью организовать общепартийную поддержку в моем деле. Я надеялся на большее, но и это было шагом вперед.
Я совершил короткую поездку в Испанию. (Я многословно описываю трудности с организацией таких поездок, но, поверьте, ни одна из них не протекала гладко.) Там мне предложил посредничество Густаво Вильяпалос, ректор Мадридского университета, близкий к правительственным кругам и в то же время имеющий обширные связи в Иране. Вскоре он сообщил мне, что получил обнадеживающие сообщения от высокопоставленных лиц иранского режима: ему сказали, что сейчас самое подходящее время для решения этого вопроса. В Иране для многих становилось очевидным, что мое дело вредит экономическому развитию страны. Известные люди давали понять, что хотят решения, — упоминались имена вдовы Хомейни и его старшего брата. Однако несколько недель спустя европейские газеты цитировали Вильяпалоса, утверждавшего, что я обещал переделать некоторые места из «Сатанинских стихов». Ничего подобного я не обещал. Вильяпалос сказал мне, что его слова исказили, и условился о встрече в Лондоне. Я согласился. С тех пор я не имел от него никаких известий.
В конце лета в Норвегии произошел качественный скачок. Вновь я был гостем Пен-клуба и моих храбрых издателей, руководителей издательства «Ашехуг». Вновь средства массовой информации и общественность страны оказали мне теплый, дружественный прием и поддержку. Но на сей раз я уже встретился с министрами культуры и образования, получил дружеское послание от премьер-министра Гро Харлем Брунтланд и обещание правительства поддержать меня в ООН и других международных организациях, а также в двусторонних контактах между Норвегией и Ираном.