— Наши ныне общие недруги грамотно просчитали ситуацию. Их человек встретил князя прямо на вокзале, вернее даже в поезде. Стандартная интрига имела нестандартный аспект — одного из приближенных покойного Мереяславского мимоходом переделали в живое орудие, полностью покорное воле своих новых властителей. При малейших признаках раскрытия тайны он обязан был ликвидировать князя, а затем и сам свести счеты в жизнью.
— Логичнее было сделать марионетку из самого князя, — возразил я. — К чему умножать проблемы на пустом месте?
— Видишь ли в чем дело… Ты прав со своей точки зрения, но она не является единственной и тем более абсолютно верной. Да, поведение человека под ментальным контролем ничем не отличается от обычного, особенно если его устанавливал мастер своего дела. Но! Даже ты и любой из твоих друзей при должной доле везения способны заметить некоторые странности и инородности. Ну а мистику моего уровня обнаружить такого подконтрольного и вовсе не составит ни малейшего труда. Князя знающий человек проверит в первую очередь, а мелочь из свиты может и пропустить.
— Тогда понятно.
— Коли так, тогда перейдем к более интересным вещам. К личности того, кто и сделал из Семена покорную куклу. Князю Мереяславскому он представился как брат Франциск.
— Католик? — изумился Висельник. — Они тут встречаются не так чтобы часто.
— Католик, протестант… Поверьте мне, никакой особой разницы в этом нет. Все эти дрязги, что видимы простым людям, на самом деле не имеют практически никакого значения. Грызня идет лишь на внешних уровнях иерархии. Они не обладают реальной властью, являясь лишь покорными исполнителями воли тех, кто стоит за их спинами и держит нити управления. Так вот… Я наслышан об этом Франциске и от души желаю ему свернуть шею на улицах этого города. Слишком много крови он мне попортил своими выходками.
— Нет человека, нет и проблемы.
— А вместо одной исчезнувшей появляется с десяток новых, — отмел иницитиву Висельника граф. — Слабоваты тут наши… мои возможности, и на помощь влиятельных персон рассчитывать не следует. Слишком глубока пропасть, пока что разделяющая нас. Время еще не пришло.
Задумался, говорит то, что хоть и относится к проблеме, но не впрямую, а как бы косвенно. Не зная сути, бесполезно и пытаться разобраться в этом потоке сознания. Ясно одно — опять грызня бульдогов под ковром, и мы в этой свалке оказываемся в не самом выгодном положении. А куда денешься? Коли уж попали в круговорот событий, то надо занимать наиболее выгодную позицию из возможных и стараться уничтожить тех, кто пытается уничтожить тебя.
— А он очень опасен или так, постольку поскольку?
— Вид очень обманчив… Маленький, щупленький, но убивать умеет, да еще и в оккультных науках преуспел. Вам против него вряд ли выстоять, мне же вмешиваться напрямую очень и очень нежелательно. Есть, однако, одна тонкая ниточка, которую он наверняка не отследил. Попробуем потянуть за нее и посмотрим, что именно окажется на конце. Поясню… Любое наше действие против самого Франциска будет воспринято как сигнал тревоги, и по ваши души с цепи спустят настоящих охотников за головами. А это еще рано!
— Выходит, что мы должны ударить по окружению цели, а не по ней самой.
— Почти. С большой степенью вероятности могу утверждать, что Франциск расположился или в самом храме святого Луки, или где-то поблизости. Вряд ли он там один, скорее всего с небольшой свитой, но не это важно. Дело в том, что противостоящая нам организация бюрократична по своей сути до мозга костей и каждое свое действие сопровождает кипой бумажонок.
Клим сначала замялся, но потом все же решил высказать свое мнение:
— Нет, граф, нам вполне по силам перевернуть весь храм вверх дном, но шуму будет… Да и без крови не обойтись, а вы ведь как раз хотите пока без этого обойтись. Незаметно проникнуть в церковь не получится, раз там есть те, кто соображает в мистике…
— Сказал много, но не в ту сторону, — оборвал монолог моего друга Черепанов. — Я еще не потерял чувство меры, чтобы предлагать подобное. Да и не хранят такие документы в пределах храмов, будь они сколь угодно крупные и значимые. Это ближе к Синоду и его представительствам. Вот в этом направлении вам и предстоит поработать. Знаете человека по фамилии Павлов?
— Естественно, — подтвердил я. — Один из заправил Синода в нашем городе. Широкой публике практически неизвестен, но и должность у него такая. Насколько я понял, именно он и связан с нашими вражинами?
— Опосредованно. Зато некоторые бумаги хранятся у него в доме. Предупреждая не заданный еще вопрос, скажу… Нет, за их сохранность никто особо не беспокоится. Для простых смертных эти документы — всего лишь груда бумажного хлама. Понимающие люди, во-первых, не очень сильно захотят лезть в дом высокопоставленного чина, а во-вторых, искомое хранится не у всех на виду. К тому же и охрана присутствует.