— А дальше?
— Дальше… Тогда и начнется самое интересное. Вы заплатите всю причитающуюся сумму авансом и скажете, что с утра пришлете тех, кто заберет покупку. На сем ваша работа будет закончена. Вопросы есть?
— Сколько причитается мне за эту работу?
Да уж, точно «гобсек нашего времени»… Мир вокруг будет рассыпаться на составные части, а он будет алчно пересчитывать наличность, не отвлекаясь на всякие «пустяки». А заодно и продавать все и вся, включая то, что продавать опасно для собственного здоровья. Вот уж действительно алчность — одно из омерзительнейших качеств человека. Точнее не столько она, сколько то, что неизбежно следует за ней. Но и эту особенность наемника можно обратить себе на пользу.
— Пять сотен авансом, еще столько же — по окончании работы. Возможна премия в зависимости от качества, так что все в ваших руках. — Глазки любителя денег полыхнули нисколько не скрываемым огнем наживы. — Теперь перейдем к деталям, что повысят достоверность образа респектабельного антиквара. Месье Павлов вовсе не является доверчивым человеком и человека без документов погонит поганой метлой. Поэтому у вас будет самый настоящий паспорт подданного одной из стран Европы. Устраивает ли вас такой город, как Франкфурт?
— Не совсем, — увильнул Феликс. — Я там никогда не был. Вена — совсем другое… Я готов разговаривать об этом городе часами, и все будет правдой.
— Вена так Вена, ничего не имею против. Клим, будь любезен, посмотри как следует, вроде был среди документов и паспорт австрийского происхождения.
Как же ему не быть? Такие вещи берут с собой заблаговременно и в приличном ассортименте. Нет смысла выдавать себя за пруссака тем, кто там отроду не появлялся. Есть множество мелких и не очень особенностей, которые понимающему человеку мгновенно бросаются в глаза. Ну а раз Феликс утверждает, что Вена ему гораздо ближе (а он не врет, такое я бы сразу почувствовал), то грех не использовать сей факт для повышения достоверности легенды.
Кстати, документ абсолютно надежный, ничем не уступает тем, что производятся в специально для этого предназначенных типографиях Вены и прочих крупных городов Австрии. Да что там не уступает, пожалуй, в чем-то и получше будет. В чем? Да в том, что является стопроцентной подделкой… А как же иначе, Третье Отделение не может позволить себе использовать для своих целей всякого рода низкокачественный хлам. И вообще, печатное дело в Империи всегда было на голову выше, чем в любой другой стране. Недаром и первые действительно качественные ассигнации появились именно у нас, в царствование Екатерины Великой. Лирика, конечно, но тем не менее… Прогресс не стоит на месте, а мы, тайная полиция, стараемся всегда использовать самые новые разработки.
— Гляди ж ты, действительно настоящий, — поразился Феликс, внимательно исследовав переданный ему документ. — Можно будет вместо премии взять это?
— Хозяин — барин… Хочет — живет, а пожелает, так и удавиться может, — хитро прищурился Клим. — Только вот что, заслуженный деятель обмана ближнего и дальнего своего… Мы играем честно, но лишь до той поры, пока нас не пытаются каким-либо образом обмануть. Учти это и в случае чего не кричи, будто тебя не предупреждали. Вот деньги, из них пятьсот рублей являются обещанным задатком, остальные же — на расходы по покупке антиквариата. И запомни, дело срочное!
— А я уже бегу, — довольно гнусная улыбочка, появившаяся на лице нашего наемника, как нельзя лучше отразила его истинную сущность. — Куда доставить груз?
— Карнавальная, дом пятнадцать. Запомнил?
— Да.
— Тогда почему ты еще здесь?
У Феликса хватило ума и сообразительности не отвечать на сей риторический вопрос. Через десяток секунд о его былом присутствии за столиком не напоминало ровным счетом ничего, кроме пустого стула. Откровенно говоря, я нимало не сожалел о его уходе — больно уж неприятное впечатление он оставлял у тех, кто был способен заглянуть под носимую им маску. А в нашем случае не пришлось даже стараться, так как Феликс и не думал что-либо скрывать. Дескать, нанимателям глубоко плевать на его моральный облик.
— До чего же удивительная гнида, — покачал головой Клим. — Я понимаю Дровосека, который почти открытым текстом высказал пожелание, чтобы этого типа мы тихо прикопали в каком-то углу.
— По ситуации, друг мой, исключительно по ситуации… Это неплохо, что Феликс Блейхредер такой грязный, подлый и продажный! Играя на пакостных его качествах, словно на хорошо настроенной гитаре, мы сможем подтолкнуть объект к тем и только тем поступкам, что окажутся полезными.