Дело вполне житейское, зато наше появление с несколько неожиданной стороны сильно изумило оказавшегося в помещении Фрола, он же Дровосек для тех, кто был ознакомлен с деталями его запутанной и далекой от законопослушности биографией.
Сейчас он находился в обществе двух других индивидов довольно потертого, но вовсе не безобидного вида. Скорее всего, обсуждали какие-то свои дела и вовсе не стремились разделить тему разговора с посторонними, в общем-то, людьми. Те двое попытались было дернуться на предмет извлечения из карманов чего-либо колюще-режущего, но вид Клима с двумя револьверами не способствовал подобному душевному порыву, пусть и совершенно естественному в такой ситуации. У ветеранов криминального мира очень неплохое чутье — они способны за секунду определить не только принадлежность человека к той или иной группе, но и оценить уровень опасности.
— Фрол, успокой своих друзей, мы же себя уважаем и не стали бы приходить с целью доставить тебе ТАКИЕ неприятности, — довольно дружелюбно оскалился Клим. — Нам просто нужно кое о чем с тобой поговорить, а появляться через известные ходы… было несколько затруднительно.
— Апостол, Кромешный, успокойтесь, этим людям вы совсем неинтересны. У них свои дела, у нас — свои.
— Да это ж полиция, Фрол! Вон, глазами так и зыркают. Кабы воля была, стрельнул… Ухватки такие, век не обманусь, Бог тому свидетель!
— Не мельтеши, Апостол, — сверкнул на него глазами другой, более спокойный. — Дяди вовсе не оттуда, хотя и не из наших. По своим правилам живут… Ты где видел, чтобы те со шпалерами наперевес путешествовали? Они законы блюдут, а этот, — последовал короткий кивок в сторону Клима, — этот тебя быстро прикончит без жалости и сомнений. И остальные такие же. Нет, не по нашу душу они, и слава богу.
Умно рассуждает. Да и вообще, по всем признакам этот человек очень походит на того же Фрола аристократа преступного мира. Кромешный, Кромешный… Вертится что-то такое в памяти, почерпнутое из архивов полиции. Точно! Довольно известный взломщик сейфов, получивший свое прозвище за выражение: «Кому тьма кромешная, а мне помощь в ремесле». Вскрывал замки на ощупь, не пользуясь никаким источником света. Руки просто волшебные, да к тому же и полученное техническое образования давало себя знать. Нетипичная фигура среди конфликтующих с законом на профессиональном уровне, но именно это и помогло ему стать там уважаемым и во многом незаменимым, Сейчас отошел от собственно участия во взломах, предпочитает обучать молодняк, а помимо того, разрабатывать планы ограблений.
Апостол же так, шелупонь обыкновенная, классический образчик. Грабежи на улицах, причастность к убийствам, двукратный побег с каторги… Взять бы его за шиворот, да и препроводить… хоть в участок, хоть на кладбище в уютную могилку. Его счастье, что сейчас других забот по горло, да и наше нынешнее тут положение не слишком позволяет резкие телодвижения. До поры до времени, само собой, а время это стремительно приближается. Прежде всего, нужно кое-что обсудить с Фролом, есть некие нюансы, в коих он может быть полезен.
— Поговорим, Дровосек? Есть тема.
Интонации в голосе четко дали понять, что это даже не предложение, а приказ. Умный человек, а хозяин «Неугасимого» к ним, бесспорно, относится, должен понять. И точно, понял, предложив своим гостям подождать некоторое время в другой комнате. Правильно поступил, нам лишние свидетели беседы не нужны, да и посторонние уши также не стоит осведомлять.
— Что случилось? Ко мне претензий быть не должно — я нашел вам наемника, даже предупредил о его особенностях, — заюлил Фрол, не желая оказываться в положении провинившегося в глазах тайной полиции.
— Ты о чем? Ах да, о Феликсе! Представляешь, с ним маленькая такая неприятность приключилась — заболел от излишней жадности и умер, не в силах переварить запрошенную сумму. Вернее, не запрошенную, а ту, что хотел получить не только с нанимателей, но и с тех, против кого его наняли. Дрянной был человек, за что и расплатился.
— Тут горевать не будут, я говорил вам, — отмахнулся хозяин от слов Клима. — Что сейчас от меня нужно?
— Да нам почти ничего, а вот тебе, может, и понадобиться. Покойничек хотел продать и тебя, и нас не шушере, а серьезным, очень серьезным людям. Его предупреждали, что этого делать категорически нельзя, но он не послушался. Но речь не о нем, а о том, что те, другие, способны прийти сюда.