Я никак не мог понять мотивации конспираторов. Не мог, несмотря на то, что уже тот давний приятель начал именно с объяснения мотива зловредной деятельности заговорщиков. С тех пор прошло тридцать лет. Осторожные перешептывания об их кознях переросли в раздел исторической науки, называемый «конспирологией», литература по этой теме растет, как снежный ком… Но до сих пор на вопрос «почему они это делают?» все отвечают то же самое: «они хотят захватить власть над мiром». А мне этот ответ не только не казался исчерпывающим, но совершенно меня не устраивал, и я до сих пор считаю его никуда не годным. Это лишь видимость объяснения, построенная на типично софистическом приеме переноса ответа с того объекта, о котором спрашивают, на другой объект. Ведь вопрос о мотивации относится к конкретным людям, вступающим в тайное общество, а ответ дается от лица всего общества в целом, которое лица-то и не имеет. Отдельные люди и их совокупность — вещи принципиально различные. Они имеют разную природу. Поэтому в контексте заговора о захвате власти они должны выступать в разных смыслах. Этот захват еще вилами на воде писан, а если и произойдет, то когда-то в будущем… Человек же, дающий клятву служить этой идее, живет в настоящем. И неясно, почему мысль о торжестве его далеких преемников может так его воодушевить. Вдохновить настолько, что он отказывается ради нее от самого дорогого для человека — своей личной свободы — и беспрекословно выполняет приказы высших по градусу, даже если не понимает их значения. Нет, тут нам подсовывают явную психологическую несообразность: целенаправленная деятельность обязательно должна направляться волей, а воля присуща лишь некоему «Я». По отношению же к «Мы» о ней можно говорить только в переносном смысле. Да и то если индивидуумы, составляющие это «Мы», живут в одно время и связаны живыми связями. Так возникало противоречие между фактическим наличием сквозных тайных организаций мiровой истории и их теоретической невозможностью. Противоречие возникало оттого, что мои теоретические представления опирались на неверное восприятие феномена истории, а именно — на восприятие материалистическое. Оно было нормой всех историков, которых я читал в молодости. Если у них и возникали между собой какие-то несогласия, то только в том, какой именно материальный фактор является определяющим — государственное строительство, хозяйственная деятельность, расширение территории, повышение эффективности производства или что-то еще. А это восприятие глубоко ложно.
От этой фундаментальной лжи и должен в первую очередь освободиться каждый, кто размышляет о прошлом, настоящем или будущем человечества. Надо раз и навсегда понять, что история существенно пневматологична, что к ней, более чем к чему-то другому, применимы слова Христа «Дух животворит; плоть не пользует ни мало» (Ин. 6, 63). История насквозь пропитана действующим в ней духом, на нем держится весь ее каркас. (Это так же верно, как и то, что земля бренна, а Небо является «твердью».) Не осознав этого, исследователь обречен на сизифов труд — любое его умственное построение, основанное на сделанной им подборке фактов, обязательно будет разрушено другой подборкой, сделанной его оппонентом. Сегодня это уже совершенно ясно. Но крупнейшие историки двадцатого века начали догадываться об этом уже давно и стали переключать свое внимание с материи на дух. В их числе были Освальд Шпенглер, Макс Вебер, Арнольд Тойнби и Хосе Ортега-и-Гассет. Чтобы выявить роль духа в истории, они выработали новую методологию, взяв в качестве первичного объекта изучения не страну, государство или нацию, как это было прежде, а более крупную единицу, которую Тойнби назвал «цивилизацией». Что это такое?
Все цивилизации (а их Тойнби насчитывает за все время существования человечества более двадцати) имеют одну и ту же схему: ядро, питательная мякоть и твердая кожура. Ядром служит культ или тип верования; мякотью — возникающая на основе данного типа верования и укрепляющая его культура, а кожурой — силовые структуры, защищающие и мякоть, и ядро, — такие, как армия, полиция, таможенные службы и т. п. Если сопоставить цивилизацию с человеческой личностью, то можно провести такую аналогию: ядро — это дух, мякоть — душа, кожура — тело. Но дух в человеке есть не что иное, как присутствующий в нем Бог, т. е. его «сверхприродное», душа — его «природное нематериальное», а тело — его «природное материальное». Таким образом, слова «Дух животворит» в применении к цивилизации означают, что ее жизненная сила (по Льву Гумилеву — «пассионарность») обеспечивается культом, т. е. религией. Чем религия совершеннее, тем в большей степени она открывает людям тайны мiроустройства и тем интенсивнее источает жизненную силу, поэтому соответствующая цивилизация получается более мощной и красивой. Из всех когда-либо возникавших на земле религий самая совершенная была дана в Христианском Откровении, представляющем собой максимальную полноту Истины, которую только может вместить человек. Христианская цивилизация получилась предельно мощной по материально-техническому оснащению и предельно прекрасной по культуре.