В тот же день на очередном партийном собрании коммунисты полка обсуждали состояние партийно-политической работы в подразделениях и дальнейшие задачи партийной организации. Доклад заместителя командира полка по политической части гвардии майора Полторака, выступления гвардии капитана Шильдяова из политотдела 97-й дивизии, гвардии старших лейтенантов Арцаба, Павлова, гвардии рядовых Капустина, Чирвы и других пронизывала одна общая мысль: вся партийно-политическая работа должна быть направлена на обеспечение полного разгрома ненавистного врага. Каждый коммунист должен быть еще и идеологическим бойцом. Воины-коммунисты, в первую очередь командиры и политработники, разъясняли сослуживцам сводки Совинформбюро, проводили беседы, отвечали на вопросы бойцов. Они же, как правило, выпускали написанные от руки листовки-молнии, в которых по горячим следам сообщалось о подвигах однополчан, воинов других частей дивизии.
На собрании отмечалось, что в полку заметно увеличился приток заявлений от воинов, отличившихся в боях, с просьбой принять их в партию и комсомол. В августе было принято кандидатами в члены ВКП(б) 43 человека, а в ряды ВЛКСМ 51 человек. Членами партии стали командир батальона майор Чайка, командир роты автоматчиков гвардии старший лейтенант Корячко, командир взвода гвардии лейтенант Власов.
Я знал, что погибший 13 августа пулеметчик Александр Жежеря был посмертно представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. И вот в «Правде» 15 сентября был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении гвардии сержанту А. Е. Жежере звания Героя Советского Союза. Он первым в нашем полку был удостоен этого высокого звания. Посоветовавшись с Иваном Ефимовичем Полтораком, я вместе с ним направился в подразделения. Всюду эта новость была на устах у воинов, мы все — и бойцы, и командиры — вместо разделяли одну на всех большую радость и большую печаль одновременно. Подвиги таких героев, как Жежеря, воодушевляли однополчан, вызывали у них желание не щадя жизни еще упорнее бить ненавистного врага.
Большую роль в поддержании высокого морального духа наших воинов играла очень нужная в условиях фронтовой жизни деятельность агитаторов. Одним из таких, беззаветно преданных своему делу, инициативных, пользующихся большим доверием и уважением у однополчан, был гвардии старший лейтенант Арсентий Николаевич Коробко. Он сначала командовал пулеметным взводом. Потом исполнял обязанности парторга 3-го батальона. К его голосу прислушивались не только коммунисты, но и все бойцы, потому что Коробко отважно сражался в боях, был всегда впереди. После перевода капитана Белоглазова в политотдел дивизии оказалась вакантной должность агитатора полка. Я посоветовался с замполитом, и мы решили, что лучшей кандидатуры на эту должность, чем Коробко, не сыскать. Доложили свое мнение в политотдел дивизии, и этот молодой офицер стал полковым агитатором.
Свою работу он начал с оборудования агитповозки. Крытая брезентом, она, по сути дела, стала передвижным красным уголком. Внутри повозки были деревянные скамейки, небольшой стол, шкафчик, в котором имелись газеты «Правда», «Красная звезда», а также свежие номера фронтовой газеты «За честь Родины», армейской газеты «Патриот Родины» и нашей дивизионки «Героический поход». Тут же находились выпуски рукописного журнала «Гвардия», о котором я уже говорил раньше. К тому времени их было сделано 8 номеров. Повозку снабдили и радиоприемником, обеспечивавшим устойчивый прием сводок Совинформбюро. На стенках между окошками висела политическая карта мира и схема боевого пути полка, где отмечались все его новые передвижения по фронтовым маршрутам. Прикреплены были там и выполненные карандашом портреты героев боев. Для очередного номера рукописного журнала «Гвардия» тут же делались портретные зарисовки отличившихся однополчан нашим художником Белоусовым. 22 сентября эта агитповозка впервые выехала в расположение подразделений полка.
Были у нас, если можно так выразиться, и стационарные агитпункты, размещенные в специально приспособленных для этой цели блиндажах. Например, на позиции, которую занимала 120-мм минометная батарея гвардии капитана Личмана, такой блиндаж был сооружен по инициативе парторга гвардии старшего сержанта Капустина, и бойцы назвали его очень уважительно фронтовой ленинской комнатой. Внутри это укрытие действительно напоминало ленинскую комнату. Здесь были и различные виды наглядной агитации, карта с обозначением линии фронта, газеты, журналы, брошюры. Там проводились политбеседы, громкие читки газет, а по вечерам, когда наступало редкое во фронтовой жизни затишье, бывало и коллективное разучивание песен под баян. Об опыте работы этого агитпункта писала дивизионная газета, призывая подхватить инициативу минометчиков.