- Нет, я читал расписание и не услышал, извините. У вас там ошибка, профи пишется с одной буквы “ф”.
Девушка вздохнула, пробежалась взглядом по брошюре и произнесла:
— Это Христобальд Проффи, его так зовут.
Вот это имя! Христобальд… Мощно то как! Фамилия ещё краше.
- Я говорила вам, - девушка продолжила, - что здесь все обращаются друг к другу по имени отчеству, это такая традиция, Александр Игнатьевич.
- Необычайная традиция, даже неудобно как-то, - я был слишком молод для таких традиций, - А вас?..
- Анастасия Филипповна, - она протянула мне руку, а я протянул свою в ответ.
- Прямо как в “Идиоте”, приятно познакомиться.
- Прямо как где? – она нахмурилась, по лбу её пробежали волны.
- “Идиот” … Достоевского… Была там особа, тоже Настасья Филипповна, из-за неё в книге много кто с ума сходил… - я понял, что несу околёсицу и тут же принялся исправлять положение, - то есть не из-за вас… Ой! Я имел ввиду не из-за неё, а по ней. Она никого с ума не сводила, хотя некоторых немного сводила, конечно, но не специально, просто она была… Так с наскоку и не сказать какой она была, тут читать надо… - Боже, ну что я вообще мелю!? Теперь у меня ещё и лицо красное.
- Я поняла, - девушка захихикала. – Вы на литературный кружок не ходили?
Настасья Филипповна ткнула в брошюру, прямо на среду. Я прочитал, действительно “Лит. Круж. Погр.”
- Не ходил, я вообще тут впервые, переехал в город совсем недавно.
- Зря что не ходили, в среду обязательно загляните, Семён Валерьевич будет рад новым лицам, - Глаза Настасьи почему-то аж заблестели. Блин. И почему именно “Настасья”? Вот прицепилось же теперь.
- А что значит “Погр”?
- Погруженцев, - сказала она и взглянула на меня таким ясным и очевидным взглядом, что я даже ненадолго потерялся.
- А, понятно, - ни черта мне не понятно.
- Смотрите, - она сделала шаг левее и стала намного ниже, чем была. Под ресепшном что-то вновь хрустнуло, а потом железно застонало. Настя утонула под высокой стойкой, она обошла её, взяла меня за плечо и медленно поволокла в коридор впереди. Девушка-то удивительно миниатюрная. Сто сорок? Ну максимум сто пятьдесят.
– Хозяйки сегодня уже точно не будет, так что договоритесь с ней завтра, она вас точно примет, Александр Игнатьевич, а я пока немного покажу вам, как тут всё устроено.
- Я понял, спасибо, но, если кто-то придёт? Кто будет стоять у стойки?
- Следующий гость придёт через час пятнадцать, у нас есть время, - сказала Настасья Филиповна твёрдо.
Может тут всё приходят исключительно по расписанию?
Пока шли, я разглядывал картины. Они оказались исключительно абстрактными: неряшливые маски, всевозможные яркие цвета, отпечатки пальцев, силуэты, лишь отдалённо напоминающие человеческие, из более-менее понятного было лишь минималистичное изображение золотой собаки с пятью ушами и курительной трубкой во рту. Как сказал бы один знаменитый искусствовед: “Мазня и дегенеративное искусство”. А мне, впрочем, нравится. Возможно, понравилось бы ещё больше, если бы Настасья не тянула меня так быстро.
Перед нами вырос тяжелый шкаф, дверцы его открыты, а задняя стенка полностью выпилена. За шкафом начиналась комната. Интересный способ оформить дверь, почти как в Нарнию захожу.
- Осторожно, шкаф низкий, не… - начала говорить Настасья Филипповна, я отвлёкся и глянул на неё, совсем позабыв посмотреть перед собой.
- Ай! - я ударился головой о верхнюю стенку шкафа.
Настя захихикала, сказала, что я прошёл обряд инициации и легонько протолкнула меня дальше. Нас встретило масляно чёрное пианино. Я напрягся, потирая ушибленный затылок, с прищуром уставился на музыкальную коробку. Сам не пойму почему, но пианино мне не понравилось.
- Чуткий у вас нюх, Александр Игнатьевич. Это наша главная звёздочка, раньше пианино принадлежало известному джазовому музыканту, будьте с ним осторожны.
- А какому музыканту? – поинтересовался я.
- Не знаю, - Настя повела плечами.
Вот тебе и известный… Я понял, что по непонятным причинам не могу оставить это пианино без присмотра, то бишь не могу от него отвернуться, на душе становилось много спокойнее, когда она виделось мне хотя бы краем глаза.
- Важное правило, Александр Игнатьевич, - она указала мне пальцем, - ведьм к пианино допускать нельзя.
- Кого? Ведьм? – я не уловил смысла шутки.
- Хотя, вам лучше первые дни вообще не подпускать к нему женщин, а потом освоитесь, и сами будете решать кого можно, а кого не можно, - она зачем-то кивнула пианино, обошла его и пошла вдоль помещения.