Настроение мое, было одновременно и радостным, и горестным. Мать погибла, Ли так же погибла, что с отцом – не ясно, но я теперь точно знаю, что Лиз ЖИВА!
Когда меня спровадили на землю, попросил выкинуть меня в разрушенную столицу эльфов, как нестранно мою просьбу удовлетворили. И вот сейчас я вышел из золотого огня, который совсем не горячий посреди площади перед когда-то величественным замком, сейчас сплошь опалённого заклинаниями и залитого кровью.
Я огляделся по сторонам, картина была для обычного человека просто ужасной. Кругом была кровь и останки людей (эльфов), обгорелые здания стояли как немые свидетели того ужаса что здесь произошел. И тут я увидел их...
Мама висела на столбе за счет в битого в нее кола из черного металла, в ее животе была одна сплошная дыра, остатки ее внутренностей частично было разбросанно тут же. Меня вывернуло, освободив окончательно желудок (богини всё-таки снизошли и накормили меня голодного как десять мамонтов). На ее голове отсутствовали уши и нос, причем не отрезаны, а именно отгрызены они были. Все ее тело было залито ее кровью.
Я перевел взгляд на соседний столб, на нем весела, также прибитая Ли. На ее теле отсутствовали большие куски плоти, разной свежести, похоже они их срезали, постепенно упиваясь ее мучениями, все ее лицо и грудь были залиты кровью, хоть на шее и лице не было ран.
Рядом стоял столб, и я всем нутром чувствовал, что именно сюда и уходило все, что я отдавал Лиз. Этот столб был пропитан кровью на столько, что казалось, что это один большой окровавленный кусок мяса.
Я медленно подошел к столбам, вытянул руку в котором тут же материализовался мой меч, тот что мне дарили после победы на творческих соревнованиях мои друзья, внешне – точная копия того, что когда-то я заказывал себе сам.
Используя меч как рычаг, снял оба тела и аккуратно положил их рядом. Все это время не одна тварь из тех, что были там, или прибежали позже, не сделала и шагу к центру площади, на которой я был. Я отошел от тел наших с Лиз матерей ровно в центр площади.
-Ну что твари, вы думали вы темные и вас должны бояться, сейчас вы поймете, что есть что-то гораздо темнее вас!
Пока говорил, влил большое количество темной силы в меч, от чего на нем появилось черное пламя как сама ночь. Оградил себя всеми видами щитов известных мне сейчас. Пока все это делал, тот, что сидел на троне в черном бархатном парадном костюме, с серебряными пуговицами, отдал кивком команду троим вампирам. Те надо отдать им должное, двигались очень быстро, гораздо быстрее людей, но только не настолько, чтобы могли сделать что-то, на что я не успею отреагировать, ведь не только меч получил темную силу, часть ее я направил и на себя.
Пока они летели в прыжке на меня со своими подобиями черных сабель, я схватил одного за ногу и как тряпку перекидывая его со стороны в сторону приложил о каменную мостовую, пропитанную кровью эльфов, а потом этот «мешок» из переломанных окровавленных костей перемешанных с мясом кинул со всей силы в трон с восседающим на нем их предводителем. Тот отлетел весь перепачканный остатками своего подчинённого, вместе с троном на несколько метров. Затем пришел черед уже приземлившихся. Убивать сразу я никого не спешил, они хотели страданий – они их получат, но только свои страдания они теперь получат!
Я отрубил обоим руки и ноги, а их «культяпы» прижёг огнем, мне они все нужны живые так просто их на тот свет я не отпущу. Очнувшийся предводитель закричал достаточно громко.
-Ругару, разорвите его и принесите мне его сердце. Со всех сторон ко мне ринулись мохнатые волкоподобные гуманоиды, их рост был примерно под два с половиной метра, около полутора шириной в плечах, мускулистые волосатые тела и волчьи головы. Никакой магии в них не было, исключительно высокая живучесть и не человеческая сила.
-Ты хочешь сердце? - спросил я.
– Будет тебе сердце! - зло предупредил я того, кто командовал этим цирком уродов.
Через минут десять я закидал Верховную «тварь» сердцами ругару, что характерно они и без сердец еще какое-то время не умирали, а продолжали биться в болевых шоках и конвульсиях. Сердца вырывал исключительно голыми руками, я прекрасно помню размер следов на теле матери и прекрасно знаю, кто их нанес.
Когда верховный вылез из кучи сердец, весь вымазанный в крови ругару, он заверещал уже подобно перепуганному человеку: