Вот теперь она всхлипнула:
– А я тебе…
– Договорились, – заключил он. – А теперь смотри на указатели! Нам нужна улица Гагарина.
– В курортном городе улицы должны носить другие имена. Ну, я не знаю! Улица Кипарисовая. Аллея Волны. Проспект Прибоя.
– Тупик… Акулы! – подхватил Артур, и она рассмеялась. – Сходим в мэрию с предложением?
В ее больших глазах еще светилась печаль, но губы уже улыбались. Она долго смотрела на него перед тем, как признаться:
– Знаешь, что я давно хотела тебе сказать? Ты классный!
Дом Юрия оказался еще лучше, чем я воображала, пока мы ехали. Нет, он вовсе не был гигантским, как у моего отца, всего на пять небольших комнат – две внизу и три наверху. Но в нем было какое-то сказочное очарование: оранжевая черепичная крыша, стены из ракушечника, настоящие ставни. И хозяйка Вика (они разрешили мне называть их просто по именам!) походила на добрую волшебницу – светлые, слегка вьющиеся волосы до плеч, улыбчивый рот, большие карие глаза, в которых таились золотистые искорки.
«Вот абсолютно счастливая женщина», – подумала я, только взглянув на нее.
А она обняла меня так крепко, будто я была их родственницей, приехавшей на каникулы. Хотя она Артура-то в глаза не видела, меня тем более. Почему он не был на их свадьбе, мой напарник так и не смог вспомнить, хотя в то время Юрий еще жил в Москве…
Его жена Артуру тоже понравилась – мне показалось, будто он с облегчением перевел дух, наверное, опасался, что нас в штыки встретит стерва с надутыми губами… Юрий мог жениться на такой?
Он показался мне излишне собранным, даже напряженным, но это объяснимо, если вспомнить: у него пропал младший брат. Не могу сказать, что испытала к Викиному мужу ту же симпатию, что и к ней. Хоть я и сама еще тот социопат, но в своем кругу не держусь так отстраненно и холодно. А с остальными людьми играю роли, меняю маски – так мне легче. Не зря мама отдала меня в театральную студию еще раньше, чем в школу…
Но Юрий даже не пытался изобразить радушного хозяина. Казалось, он постоянно ждет подвоха… Может, его шокировало, как Артур выглядит? Надеялся, что друг его детства подурнел с годами? Ну тут его можно понять: страшновато пускать в дом столь безупречного красавца…
Сам Юрий был долговязым, даже выше Артура, но слишком худым, потому и смотрелся нескладным. Лицо у него было острым, скуластым, а светлые глаза казались ледяными. Трудно представить, что они с Артуром были настоящими друзьями…
Только раз Юрий коротко улыбнулся, растянув тонкие губы, когда мы вошли в их чудный тенистый двор, окруженный высоченными инжирами. Он протянул Артуру руку, но тот сгреб его в охапку:
– Юрка! Здоро2во!
– Спасибо, что приехал, сыщик Логов, – отозвался Юрий.
Мне не понравился его тон: в нем сквозила неуместная ирония. Артур действительно сыщик, и я не вижу здесь повода для издевки. И уж тем более в том, что он примчался, проехав полстраны, по первому зову старого друга…
– А у меня уже обед готов! – прозвенел голос Вики, разгоняя едва наметившиеся тучи. – Прошу-прошу!
Стол был накрыт в саду, и от этого у меня сразу поднялось настроение: кому из начитанных девочек не хотелось разок почувствовать себя чеховской героиней, со скукой разглядывающей гостей из-под волнистых полей белой шляпки? И мучить себя с наслаждением: «Обыкновенно любовь поэтизируют, украшают ее розами, соловьями, мы же, русские, украшаем нашу любовь этими роковыми вопросами и притом выбираем из них самые неинтересные. Мы, когда любим, то не перестаем задавать себе вопросы: честно это или не честно, умно или глупо, к чему приведет эта любовь и так далее».
Почему я запомнила эти его слова, хотя еще и не пригубила любви? Какое лицо было у Чехова в молодости… Если б мы не разминулись во времени, я влюбилась бы в него безоглядно, пусть бы подранил, с одним крылом летела бы за ним… Хотя разве мог он заметить меня? Я была бы ему ниже плеча, простушка, не наделенная даже ароматом таинственности. Он прошел бы мимо и не оглянулся. Он, отвергнувший красавицу Лику Мизинову…
Вика в простом сарафане с мелкими полевыми цветами по подолу почему-то напомнила мне ее, хотя я нигде не видела фотографий Мизиновой в таком наряде. Это была лишь иллюзия, порожденная моим собственным воображением, и длилась она только миг, но за эту секунду Вика стала мне почти родной – Чехов не любил нас обеих…
– Садись, Сашенька, – она отодвинула легкий садовый стул. – Сейчас Милка прибежит, мы ее за соком послали. Спохватились в последний момент! Вина купили, а ей-то еще шестнадцать… Ты уже пробовала вино?