– Вы к маме? Или уже ко мне?
– Да я, собственно, вот. – Свиридов указал на канцелярский магазин. – По службе.
– Ясно. Ну, тогда можете и к маме заглянуть, у нее есть заявление. Пропали два рулона старых обоев. – И снова улыбнулась.
– Пожалуй, воздержусь, – принял тон Александр Павлович. – А то придется из-за этого дела отказаться от поиска похищенных сапфиров и бриллиантов господина Шеймана. Вы на трамвай?
Он помог барышне подняться на подножку и долго стоял, глядя вслед укатившему вагону.
– Вот ведь о чем я вам и говорил, уважаемый. После перенесенной травмы не стоило слишком серьезно относиться к сформировавшимся у вас чувствам касательно Зинаиды Ильиничны. Просто вы сконцентрировали их на единственном объекте, оказавшемся в вашем окружении. К тому же вы знали ее до вашей амнезии – и подсознательно уцепились за эту ниточку, тянущуюся в прежнюю жизнь. А теперь, по мере возвращения к той самой жизни и нормальному общению, круг знакомств будет увеличиваться. Так что вы уж не сердитесь, но и к возникшему у вас интересу к новой знакомой я бы тоже относился с осторожностью. Хотя, безусловно, я вовсе не исключаю развития этой симпатии в глубокую привязанность. – Профессор Привродский вернул пенсне на нос, что-то черкнул золотым карандашиком в блокноте.
– Надеюсь, что вам виднее, Петр Леонидович, – отозвался с кушетки Свиридов.
Когда после выписки из клиники и в начале их еженедельных сеансов доктор уложил его на кушетку вместо разговора лицом к лицу, Александр Павлович, все еще часто называвший себя Пациентом (не вслух, конечно, исключительно мысленно), очень сильно удивился. Но профессор сослался на новейшую методику какого-то австрийского мозгоправа (фамилию Свиридов не запомнил) и своего подопечного уговорил. И оказалось, прав тот австриец – общалось так не в пример легче. Особенно на темы интимные, вроде чувств к супруге товарища. Как будто сам с собой разговариваешь.
Вот и сегодня он, поначалу все-таки смущаясь, рассказал о вчерашнем вечере.
К огромному его удивлению, неловкое приглашение было принято. Причем Анастасия Антоновна даже не стала дожидаться реакции матушки, а просто взяла Свиридова под руку и бросила через плечо:
– Александр Павлович меня проводит. Не ждите меня, мама, ложитесь. – И, опять не дожидаясь ответа, потянула своего опешившего кавалера.
Дальше удивления лишь множились. Во-первых, категорически воспротивилась, когда Александр Павлович сунулся было в кассу оплачивать ее входной билет:
– Я, к вашему сведению, имею собственные средства, честно заработанные!
Затем скривила пухлые губки, когда Свиридов открыл перед ней дверь:
– Спасибо, но уж поверьте, я и сама бы справилась.
И правда, справилась – к ручке двери в кинозал Александр Павлович даже не стал тянуться.
Внимательно и серьезно следила за историей Лизы Муромской и Алексея Берестова, а после финальной сцены резюмировала:
– Сразу видно, что режиссер – мужчина. Женщина такого бы не насочиняла.
– Так это же Пушкин насочинял, – робко заметил Александр Павлович, на что тут же и получил:
– А Пушкин ваш что, не мужчина?
И после, уже на улице, вовсе заявила:
– Я там, у лавки, маменьке пообещала, что вы меня до дому проводите, чтобы она не беспокоилась и не причитала. Так вот, я вас не принуждаю, сама вполне способна добраться.
– Так ведь ночь… Опасно, – уже устав удивляться, пробормотал Свиридов.
– Не извольте беспокоиться, я все-таки офицерская дочь. – И приоткрыла вязаную сумочку. Внутри блеснул костяной ручкой двуствольный «дерринджер».
– А если их будет трое? – Еле сдержал улыбку Александр Павлович и решительно сказал: – Простите, Анастасия Антоновна, я хоть и мужчина, но свои понятия о чести и обязанностях тоже имею. Поэтому если не ради вашей безопасности, то хотя бы ради моего собственного спокойствия позвольте все-таки сопроводить вас до вашего крыльца. Считайте, что это проявление мужского эгоизма. А то еще подстрелите кого-нибудь, а мне потом расследуй.
Анастасия впервые за вечер улыбнулась – и выяснилось (тут уж вполне ожидаемо и безо всякого удивления), что улыбка у нее совершенно прелестная. И даже оперлась на предложенную руку, поднимаясь в пролетку.